Свидание у Сциллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я взглянул на его отвисшую губу, выражающую сомнение. Полицейский! Матиас Скриб опускается все ниже и ниже. Я обвел взглядом команду Мессина. Сзади, появился официант: «Желаете кофе?» А дальше — тишина долгая тишина. Я посмотрел на Клауса, умоляя о помощи, умоляя заорать: «Хватит! Отстаньте, Мессин». Но он улыбался. У него тоже были вопросы. Я промямлил:

— Фоном я выбрал издательство.

Это было слишком. Присутствующие напряглись. Четыре слова — и Матиас Скриб стал интересен.

— Давайте дальше, — бросил Мессин, подавшись ко мне. Теперь он слушал меня. Я почувствовал слабость, мое «я» выросло. Я вызвал к себе любопытство. Сопротивление ослабело. Разве дурно рассказать о романе? В чем опасность? Смерть Клауса — только фантазия, фикция. Если я не посвятил Клауса в свои планы и подчинялся своему воображению, то все равно оставался исполнителем его замысла. Это его не смутит.

Меня надо немного ободрить, и я перестану сопротивляться. Клаус взял этот труд на себя.

— Итак, что за история?

Ему доставлял удовольствие разговор о герое, которым (Клаус догадывался об этом) был он сам. История придуманного Хентца рвалась на свет, рождалась. Я согласился.

— Ладно!

Я говорил, побуждаемый желанием заинтриговать, страхом разочаровать, радостью рассказать Клаусу, что я наконец понял его требования ко мне. Какой у меня славный мотор в голове. Ах! Как я блистал. Мои слова я не забыл. Они все возвращаются ко мне, и сейчас причиняют мне боль.

Я начал с философа. Нарисовал подробный портрет. Хвастун, врун, эксперт по легким остротам. Он так легкомыслен, так ничтожен, что возник вопрос: философ он или фальсификатор? Все обратили на это внимание, но вдруг в первой же главе его убивают. Озабоченный тем, чтобы не надоесть читателю, я приподнял завесу над правдой во второй главе, даже лучше — поразил ужасным разоблачением и остановился. Казалось, присутствующих захватил мой рассказ. Убаюканный иллюзией, что стою на пороге успеха, я собрался уходить. «Еще немного», — прошептал сатана. Я уступил и заговорил снова. Герой не был тем, кем казался. Философ-боксер скрывал в себе человека искреннего, бичующего лицемерие и ложь. Увы, оставалась эта проклятая первая глава, в которой он умирает. Убит! Я был в ударе. Я видел Бибу. Я жил моим романом.

— Почему его убили? — спросил Клаус.

Я не смотрел на него. Услышав его голос, я понял: он любит меня и ободряет. Его поддержка вдохновила меня, а голос подтолкнул вперед. Я должен был продолжать, поставить на место, покорить команду Мессина. Взобравшись на свое облачко, я видел только наследника и вспоминал, как он недавно смотрел на меня, как не верил в меня, какую боль я испытал. Надо было положить конец его самодовольству, отомстить за себя. Это пришло как озарение. Смерть философа основана на тайне, в которую замешан его издатель. Это была завязка драмы, история, так понравившаяся Клаусу: философ владеет ужасной тайной, она разорит издателя, если выплывет наружу. Потенциальный скандал будет так грандиозен, кризис так глубок, что издательство рискует низвергнуться в хаос — и прости прощай пятьдесят лет триумфа.

— Харибда! — завопил я. — Я выбрал для издателя имя Харибда! — Услышав этот псевдоним, придуманный мной интуитивно, дедушка бы расхохотался. Поль Мессин закусил губу. Теперь, заклеймив наследника, размер ума которого не превышал величины его каблуков, я перевел дыхание. Надо найти наказание, которое раздавит гада. Едва высказанная, эта проблема разрешилась. В моей книге тайна издателя была раскрыта. Автор был отомщен. Я сказал об этом тоном заговорщика. А так как не имел ни малейшего понятия, что это за тайна, добавил: — С остальным надо подождать две-три недели, я должен привести в порядок последние главы.

И замолчал, гордый собой. Присутствующие остались немы. Испытывая самодовольство, я подумал, что они покорены. Надо дать им время все переварить; для этого подойдет кофе. Я ждал, убаюканный позвякиванием ложечек. Мало-помалу возбуждение улеглось. Я искал сахар. Он стоял рядом с Клаусом. Я встретил его взгляд, который меня успокоил. Клаус казался удовлетворенным. Я беспокоился только о том, как бы Клаус не спросил: «А тайна? Тайна между автором и издателем? В чем она?» Я придумаю, конечно, но в данный момент у меня ничего не было, и это опять «ничего» угрожало моему триумфу. Я отвел взгляд. Мессин был задумчив. Я истолковал это в свою пользу.

Скомкав носовой платок, он посмотрел на Клауса. Без сомнения, Мессин ожидал, что тот выскажется первым. Не вызывало сомнений одно: Поль Мессин был ошеломлен. К его огромному удивлению, я произвел впечатление.

Чашки перестали дребезжать. Молчание затянулось. Лефур потянул одеяло на себя. Бравому директору понравилась моя история. Он хитро взглянул на меня, даже не упрекнув в сокрытии замысла, который, вероятно, считал основательно обдуманным. Я стал лошадкой в его конюшне. Форткаст, исполнительный директор Дома Мессин, рискнул признаться, что тоже находит замысел удачным. Для него это предмет торга. Ничего возвышенного. Мессина же раздражало вмешательство Форткаста. Его дело — цифры, а не критика. Цифры, поддерживающие благосостояние семьи Мессина. Сбежать бы в Тоскану, заняться загородным домом в Сент-Полье, где столько друзей, столько артистов, столько подписанных контрактов. Как можно дольше не слышать ни об акционерах, ни о банкирах, озабоченных прибылями. Вот чего бы ему хотелось. Но сегодня, как и всегда, Форткаст страдал оттого, что ничего этого не может.

Гайар, издававший Клауса Хентца, прищурился. Он наблюдал за Лефуром. Я был приманкой в борьбе двух издателей за роман. Если выиграет Гайар, меня поставят в престижную конюшню издательства Soupirs. Я осознал свою глупость. Минуту назад я наслаждался счастьем, не зная, что будет дальше, а разрушить гармонию способна одна-единственная точка. И эту точку поставил Мессин. — Мне нравится читать ваши рукописи. Первому. (Тишина). Раньше всех. Договорились?

Услышать такие слова от самого скупого на комплименты издателя означало победу. Это факт. Меня снова приняли.

Я закурил сигарету, чтобы скрыть переполнявшую меня радость. История, роман, о существовании которого я и не подозревал час назад. Струйка дыма превращалась в кольца, кольца улетали к портрету Жан-Жака Руссо, где я прочел хорошую новость: наступил конец мрачным годам, возвращается золотое время. Я преодолел это проклятое состояние: отсутствие вдохновения. Благодаря Клаусу и подсказанным им дьявольским идеям.

— Вы ничего не скажете, Клаус?

Форткаст вернулся к своим обязанностям. Я забыл о кольцах дыма. Клаус и Мессин о чем-то тихо переговаривались. Клаус прервал беседу и, не замечая Форткаста, смотрел на стол.

— Убийство интеллектуала издателем — это интересно. Хорошо бы узнать мотив. — У меня перехватило дыхание. Кольцо дыма расплылось. За что мне это? Мотив? Да нет его у меня. Клаус поднял глаза. — Итак?

Я открыл рот, чтобы набрать воздуха и почерпнуть идею. Вдохнул, легкие наполнились. Секунды проходили. Ничего. Пора выдыхать.

Клаус, заметивший мои маневры, наморщил лоб. Он понял, что вопрос останется без ответа. Чтобы окончательно уничтожить меня, вмешался Форткаст.

— Действительно, — сухо обронил он, — каков же мотив?

Был бы жив Клаус и не вмешайся Форткаст, я не сознался бы, что весомого мотива для убийства издателем писателя нет. Форткаст, не подозревая об этом, оказался причиной разыгравшейся трагедии. Услышав его вопрос, Клаус пришел мне на помощь:

— Не лезьте в это, Форткаст. Ненавижу ваш полицейский тон. Где вы находитесь? На аудиторской проверке, надоедаете со счетами в одном из филиалов?

Он раздавил сигарету о яблочную дольку сладко-соленого пирожного. Форткаст стал меньше ростом, глаза забегали, его поставили на место. Что такого он сказал? Просто повторил вопрос Хентца, ничего больше. Форткаст, как и я, не знал всей истории и правды, которая рождалась за столом. Он подумал, что чем-то несимпатичен этому успешному автору, чья последняя провокация, — грубый памфлет против религиозного фанатизма под названием «Без начала и конца» — превысил тираж в сто тысяч экземпляров. Клаус рассказал мне об этом по секрету. Такой успех, достигнутый в нужный момент, подтвердил, что философ, несмотря на все слухи о нем, для издательства — на вес золота. Форт-касту платили за то, чтобы он это знал. У него в руках счета. Остальное его не касается.

— Допрос закончен! Больше никаких вопросов. — Клаус нервно загасил непотухшую сигарету. Окурок плавил сахар на пирожном. Клаус искоса посмотрел на меня. — Доставь мне удовольствие, Матиас. Сохрани свой секрет, как это делает наш век. Не говори больше ничего!

Лефур счел за лучшее засмеяться. Сахар превращался в карамель. Запах успокоил нас. Инцидент был исчерпан. Клаус спас мою шкуру.