Свидание у Сциллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нормально, — ответил я.

— Хорошо, что ты не отправился… к Клаусу сразу. (На этот раз она взвешивала каждое слово). Мало ли сумасшедших.

— Я не выхожу из дома. Не волнуйся, если телефон будет занят. Я его выключаю, чтобы немного отдохнуть а то он звонит не переставая. Я тебе сам позвоню.

Я посоветовал Ребекке немного отдохнуть. Она обещала подумать. «Когда все закончится».

Я сунул телефон под диванные подушки: не переношу сигнала «занято», и снова открыл книгу. Кофе и сигарет мне хватит, так что время в полном моем распоряжении. Снова перечитал предисловие. Ничего важного, перевернул страницу. Первый день, первый рассказ 24 августа 1943 года. Взглянул на последнюю страницу: 24 августа 1944 года. Целый год был описан день за днем. Каждый день на отдельной странице, я обратил внимание на эту деталь. Поможет ли это мне что-нибудь понять? Вернувшись к первому дню, я стал читать вслух. На этот раз ничего не должно от меня ускользнуть.

Я решил, что такое внимательное чтение доставит некоторое удовольствие. Изложение страдало от разбивки по дням. Если я соберу все вместе, повествование только выиграет. Пока я не добрался до тайны, надо очертить историю основными контурами, а все детали оставить на потом.

Достаточно сказать, что «Прежде, чем забыть» — это история о дружбе трех парней двадцати лет: Марселя, Симона и Пьера. Марселя мы знаем, это Мессин. В августе 1943 года он еще не стал издателем, а был только единственным сыном состоятельных родителей, живших на правом берегу. Молодой буржуа, воспитанный на классической культуре и мечтавший со временем стать писателем. Увы, талант сразу не проявился. Следовало работать, но у Марселя удовольствия были на первом месте. Он развлекался, играл, часто посещал левый берег, особенно ночью, мечтал о приключениях и любил жизнь. Война, оккупация, зверства? Он не знал о них или притворялся, что не знает. Переживания Марселя были связаны с другими проблемами. В августе 1943 года, например, он встречался на Монпарнасе с Сереной, красивой девушкой. Она пела и читала поэмы, раздражавшие оккупантов. В кабаре, где выступала Серена, случались облавы. Для Марселя хорошего мало, но он был влюблен, и она считала его смелым нарушителем оккупационных порядков.

Все это он рассказывал своему самому близкому другу Симону, который был ему как брат. Симон слушал и очень боялся за него. «Не играй с огнем». Симон знал, о чем говорит: как еврей, он чувствовал себя приговоренным. Скрывался Симон в Париже под чужой фамилией. Днем учился игре на виолончели, а ночью иногда приходил к Марселю и увлеченно воспарял к Парнасу и Музам. Это был его способ бороться со страхом, с клубком ужаса, вытягивающего все жилы. Симон пытался забыть свою семью. После облавы в мае, когда всех родных взяли, он ничего не знал об их судьбе. Симона скрывала семья Марселя. Сын буржуа, Марсель Мессин проявил мужество, чтобы защитить друга. Он добился согласия отца. Ничего героического. Просто для Марселя это вопрос дружбы, а если Марсель чего-то хотел, то добивался этого. В дальнейшем его поступок больше не обсуждался.

Марсель добился для Симона комнаты под крышей в доме Мессинов и фиктивного зачисления на работу в семейном предприятии. Марселя поддержали влиятельные люди в Париже. С тех пор Симон молился, считал ночи и надеялся. Да будет жизнь.

Потом приехал третий друг, Пьер, — из потомственной семьи чиновников. Пьер тоже будет государственным служащим. Когда все это закончится, он станет министром. Друзья строили планы счастливого будущего. Перед ними вся жизнь. Симон представлял себя музыкантом, Марсель — издателем, а Пьер — министром-демократом. В его семье признают только людей благородных, которые предпочли уйти в тень, отказавшись сотрудничать с властью вишистов. Это они, благородные, помогут Симону проскочить между петлей и решеткой. В семье Пьера сохранились связи. Но 24 августа прозвучат сигнал тревоги. Пьер прибежал к Марселю сообщить жуткую новость. Им угрожает ОТЗ — отдел трудовой занятости — современная система рабства, поставляющая бесплатную рабочую силу оккупантам.

Пьер знает это точно. Он в списках. Отца предупредили, что приказ о мобилизации придет через несколько дней. Пьера отправят в Мюнхен на завод боеприпасов и заставят работать на нацистов, делать бомбы, которые будут убивать его французских братьев. 24 августа 1943 года Пьер встал в оппозицию. Скоро он встанет в ряды Сопротивления.

Марсель попытался успокоить его. Связи помогут! Пьер колебался, но все же сказал, что мобилизация всеобщая. Марсель, как и он, Пьер, в списках. Никто и ничем им не поможет. Пьер взглянул на Симона. Его случай самый серьезный, барьер защиты взорван.

Рассказ 24 августа 1943 года был посвящен тому, как трое друзей решили бежать из Парижа. Уходить надо до ночи, чтобы избежать комендантского часа. Направление — восточное побережье.

Только прочитав страниц тридцать, я представил себе Пьера, Симона и того, кто собрал всех троих. Решая головоломку, я усердно трудился над сопоставлением сведений, вычитанных из книги. Например, я узнал, что Симон был музыкантом, так как Мессин часто упоминал Парижскую консерваторию. Все это позволило мне создать портреты и мысленно увидеть основных героев повествования. Также я пришел к выводу, что именно ОТЗ был причиной их отъезда и вступления в Сопротивление. У Симона для этого были более серьезные причины. Он жил как проклятый, а ОТЗ объединило страхи всех троих.

Марсель Мессин проявлял мужество и благородство, признав, что выбор Сопротивления не был обусловлен ни морально, ни политически. Просто один страх толкнул всех троих к другому страху. Убеждения пришли потом, в день смерти Симона, но не стоит забегать вперед.

Скромность, проявленная автором на первых страницах, позволяла предположить, что и продолжение будет таким же искренним. Стало холодно. Я налил себе кофе и снова принялся за чтение, разыскивая мою тайну.

Бегство из Парижа произошло в конце августа 1943 года. Марсель, Симон и Пьер для обретения свободы выбрали велосипед. Велосипед! На первый взгляд это выглядит глупо, однако идея оказалась отличной. При бегстве обычно думают о скорости, и это ошибка. К примеру, Мессин, чтобы скорее уйти от опасности, уезжает поездом и попадает в облаву, его задерживают. Контроль миновать невозможно. Вокзалы, города — это места, за которыми следит гестапо, и их надо избегать. Велосипед позволяет избегать людей и опасности. Марсель Мессин с юмором описывал места, попадавшиеся им по пути: Перваншер, Боннетабль, Мончервел… Деревни, проселки, безлюдные, но гостеприимные леса; дороге на восток не хватало очарования, но какая перемена после Парижа! Приятели смеялись, крутя педали. Со стороны могло показаться, что они просто путешествуют.

Маскировка, однако, соблюдалась. За исключением нескольких встреч, напугавших наших героев, первые дни одиссеи были идиллическими. Погода прекрасная, природа, свобода до горизонта… В своем бортовом журнале Мессин становился лириком, забывая о страхе, заставившем его покинуть Париж. Не надо больше скрываться от ОТЗ, он едет сражаться. В повествовании я заметил едва уловимую перемену. Оно стало более агрессивным. Друзья не боялись оккупантов, обманывали недоброжелателей. Мало-помалу пришло решение, появилась цель: присоединиться к партизанам и вступить в ряды Сопротивления. За несколько дней немцы стали бошами, нацистами, мучителями. С каждым поворотом колеса у Мессина и его друзей крепли политические убеждения. Странная мутация, подготовленная ОТЗ.

На дороге свободы друзья не упускали случая доказать свое мужество, особенно при встрече с крестьянами. Крестьяне — добыча легкая, им все любопытно, они обожают поговорить с проезжими и охотно меняют еду на новости с фронта. Марсель и его друзья врали, что едут оттуда. Они выдумывали небылицы о славных сражениях союзников и о победных реляциях. Немцы вот-вот побегут. Победа придет с Запада. В ожидании готовьте набат и тайно следите за изменниками родины. В общем, наших велосипедистов принимали хорошо. В деревне не принято отказываться от предложения выпить, и они пили, ели и снова пили. От бесконечных разговоров молодых теоретиков свободной Франции всегда мучила жажда. Наконец поздно ночью они отправлялись спать на ворох соломы, на постель арестованного сына, а иногда в объятия немного диковатой девушки, глаза которой начинали сиять, когда она, сидя у горящего камина, слушала так гладко говоривших молодых людей из города. Ах, прекрасная жизнь, красивые воспоминания! Вдруг рассказ засверкал анекдотами. Симон, играя Шопена на ферме, в благодарность получил два литра молока, слезы матери и сердце дочери. Пьер, преследуя гуся, угодил под мост, где справляли нужду два немецких солдата. Пришлось ему прикинуться деревенским дурачком, прихватить добычу и, отступая, глупо улыбаться и нести тарабарщину, в которой Марсель различил самые страшные ругательства.

Это был хороший конец лета. Последние дни августа и первые дни сентября 1943 года составляли лишь небольшую часть рассказа Мессина. Новая жизнь ковала новых людей. Они чувствовали себя готовыми к войне. Они изменились, созрели. Париж, Молпарнас, любовь прекрасной Серены — все забыто! Теперь друзья охвачены нетерпением, они уже не убегают, а пробираются к партизанам на восток. Их дорога делала крутой поворот. Больше не будет пляжа и летнего дома Мессинов. Кончились курортная жизнь, морские купания, бар в «Эрмитаже». Сопротивление стало очевидностью. Мессин писал: «Наша мечта обретала форму. Здесь начиналась наша судьба».

Это было 11 сентября. Они прибыли в Сен-Назер. Вместо того чтобы ехать прямо, свернули направо, к болотам. Очень подходящее место для партизан. Вместо дорог — вода, островки из черного торфа, суровые загадочные люди, веками боровшиеся и цеплявшиеся за эту землю. Мессин убедил друзей, что в Сен-Лифарде знает кюре, который укажет им дорогу к партизанам. Рассказ об этом дне посвящен связи с партизанским отрядом под кодовым названием «Р и С». Мессин поздравил себя с частичным разрешением этой загадки из двух букв. «С» означало «свобода». «Р» могло означать «родину» и «равенство». Марсель остановился на «Равенстве», потому что командир отряда говорил о товариществе, а не о сотрудничестве. Командир утверждал, что он не коммунист и не разделяет их идей, но «на войне, как на войне». Мессин был разочарован. Его пугало идеологическое противостояние. Он пришел сражаться с бошами, а не с французами. Мессин так настаивал на этой детали, что я записал ее и продолжил чтение.

На время проверки документов друзей поместили в доме без всяких удобств. Случайным героям здесь не доверяли. Симону пришлось назвать свое настоящее имя. Какое? Этого Мессин не написал. Забыл? Нет, он боялся за Симона. Если журнал попадет в руки врагов, то настоящее имя узнают. Эта предосторожность выглядела убедительно. Не думая больше об этом, я стал читать дальше. Несколько оставшихся строк не представляли интереса. Мессин остался недоволен встречей: ни теплоты, ни улыбок. Лица партизан были серьезны, печальны и стары. Мессин и его друзья представляли себя бойцами, солдатами ночи, с оружием в руках сражающимися против полчищ врагов. Их новая жизнь началась с банальной проверки личности! Обреченные на вынужденное безделье, они решили сыграть в карты. В конце дня здоровый малый в кожаной куртке принес новость. В шпионаже их больше не подозревают, но считают неопытными. Их обязанности ограничатся поочередной охраной лагеря. Кроме того, в отряде все это делают. Мало того, что нельзя спать, так еще и стоять на посту без ружья! Разочарование Марселя усилилось. В хороший ли отряд он попал? То ли это приключение, о котором он мечтал? Марсель сравнил этот день с только что пережитыми ими днями свободы. «Каникулы закончились», — написал он. И пятьдесят лет спустя от этой страницы веет ностальгией юного Мессина. Я догадывался, что так завершается эпоха беззаботности. Мессин перевернул страницу. Он начал новый день, а вместе с ним и жизнь.

Я подошел к 12 сентября 1943 года, дате, помеченной крестиком и тремя словами, написанными рукой Клауса: «Твоя тайна здесь». Я перечитал страницу — ничего. «Твоя тайна здесь». В этих безобидных словах?

Читая, я старался не концентрироваться на том времени, когда ничего не происходило. Друзья играли в карты, дожидаясь ночи, чтобы идти в караул. В семь вечера тот же малый, что и раньше, передал приказ. Охрана и ничего больше. Находясь на грани нервного срыва, я оставил события этого дня и перешел к следующему. О чем говорил Мессин? Я начал читать и вдруг зацепился взглядом за цифру. Дата следующего дня не соответствовала предыдущей. После 12 сразу шло 14 сентября 1943 года. Не хватало одного дня, то есть 13 сентября 1943 года.

Не в этом ли скрыта моя тайна? Я снова налил себе кофе, выбросил окурки, посмотрел на часы. Половина первого. Передо мной вся жизнь.

6

13 сентября оказался днем, вычеркнутым из череды событий. День, выброшенный намеренно. Я жадно приступил к следующему дню в поисках объяснений. 14 сентября начиналось рассказом о, казалось бы, обыкновенной прогулке. Марсель Мессин отправился в Ла Бриер на велосипеде.

Со второго абзаца я понял, что это не просто прогулка. Он убегал от призрака своего друга Симона, убитого рано утром бошами.

Когда Марсель писал это, была уже ночь. В надежном укрытии, на гумне около Марцана, он без конца повторял: «Симон мертв, Симона больше нет». А потом все объяснил.

На рассвете 14 сентября Симон, Пьер и Марсель отправились искать другой отряд партизан. Час отъезда, поспешность, с которой они решились на это, позволяли предположить, что друзья попали в переделку. Что они натворили в том отряде, где были всего лишь ночными стражами? Или, проснувшись, поспешили стать героями? Был ли спор, конфликт с партизанами? Никаких объяснений. Просто взяли и уехали в Ла Рош-Бернар, где надеялись найти новое убежище. Увы, через три километра они наткнулись на немецкую заставу, немыслимую и ненужную в этом месте, как писал Мессин. Было отчего растеряться. Чего же они испугались? Близости партизанского отряда, откуда убежали, боялись, что могут предать его? Мессин повторял, что следовало шагнуть вперед, улыбнуться, солгать, будто живут в Ла Боле, что ходили на рыбалку, навещали кузена или владельцев Ленерака. Этого вполне хватило бы. Нельзя было поддаваться страху и слушать Симона, который шептал Пьеру, что в куртке лежит бумага с его настоящей фамилией. Тем более не следовало поворачиваться. Кто сделал это первым? Кто крикнул: «Встречаемся в Ранруе»? Ответа на эти вопросы у Марселя не было. Может быть, все трое крикнули в едином порыве, объединившем их с 24 августа. Они это сделали, вот и все. Крикнули и рванули с места. Ранруе! Я представил себе, как напряглись их мышцы, как перехватило дыхание. Я очень переживал за героев. Направо была грязная дорога, а дальше начинались болота. Мессин угодил в трясину, и его стало засасывать. Вдыхая болотные испарения, Марсель заплакал, но вместе с тем почувствовал, что страх выходит из него, и он поднимается на поверхность. Потом Марсель услышал выстрелы. Когда он вернулся, Пьера и Симона уже не было. Оставшись один, Марсель спрятался в зарослях тростника. В его сторону бежала крыса. Он закрыл глаза. Сколько времени он там провел, Мессин не знал. Его красивые парижские часы сломались.