У Матфея (1: 1–17) от Авраама 42 предка, а у Луки (3: 23–38) от Авраама 56 поколений предков и в именах большие различия.
Где прошло детство Христа?
Матфей (2: 20–23) называет Египет, куда родители Иисуса бежали сразу из Вифлеема, где Христос родился, затем его семья вернулась в Назарет.
Лука (2: 20–52) говорит другое: первые 40 суток в Вифлееме, затем в Назарете, минимум до 12 лет.
Примеров противоречий и ошибок можно привести множество.
В глазах верующего самыми достоверными доказательствами «бого–духновенности», божественной подоплеки Библии всегда были чудеса и пророчества «слова божия».
Историки и этнографы прежде всего выделяют в Библии целую серию чудес, которые следует отнести к странствующим сюжетам, излюбленным темам древних сказок и к типичным почти для всех религий общечеловеческим типовым мифам. Это то, что Библия и творцы ее преданий вобрали и переняли из общечеловеческой сокровищницы сказок, мифов, легенд. Сюда, например, относятся такие чудеса, как уничтожение Илией Пророком посланных арестовать его отрядов при помощи молнии (4 Цар., 1). Сюда относится миф о вознесений Илии на колеснице, запряженной огненными конями (там же, 2). Это очень напоминает греческий миф о боге солнца Гелиосе, разъезжающем по небу на колеснице.
Чудо пророка Елисея с топором, упавшим в воду и всплывши»), когда Елисей бросил в реку щепку (4 Цар., 4), — это сюжет, известный в сказках десятков народов, в том числе и у русских. Он родился, когда первые предметы из металла были большой ценностью, потеря их была чувствительным убытком, а люди в беде прибегали по невежеству своему к ведунам, знахарям, колдовским и магическим приемам, в данном случае к магии по сходству.
К этой же категории чудес относятся многочисленные хождения по воде, как по суху, того же Илии (1 Цар., 2), Елисея (там же), Христа (Мф., 14, Мк., 6 и др.). Это сказочные выражения мечты людей древности о господстве над стихиями, о торжестве человека над природой. Они имеют бесчисленные параллели в мифах и сказках самых разных народов. Сказки о насыщении Елисеем сотни (4 Цар., 4), а Христом тысяч людей несколькими хлебами (Мк., 6 и др.), о чудесах с умножением продуктов у людей, которым покровительствовали пророки Илия (3 Цар., 17) и Елисей (4 Цар., 4), — родственны мечтам людей о сытости, о «скатерти–самобранке». Характерно, что такие чудеса в Библии приписываются всегда мифическим персонажам (Илия, Елисей, Христос), а не заведомо историческим, реальным личностям. Там, где говорят летописи, чудеса отступают.
К странствующим сюжетам относятся в легендах о Христе мифы о непорочном его зачатии (благовещении) (Лк., 1) и вознесении (Лк., 24, и Деян., 1).
Мифы Ближнего Востока, греко–римской, индуистской и буддийской религий пестрят таинственными зачатиями богов и героев и восхождениями богов на небеса. Это все наивные мечты древних людей об общении с могучими «небожителями». Ведь если пути между небом и землей уже проложены, можно надеяться, что они откроются и для других.
Второй очень типичной для Библии категорией чудес являются чудеса естественные, как их иногда называют. Здесь чуда, по существу, не было, а было естественное явление, поразившее в свое время воображение людей, к тому же людей малопросвещенных. Полные изумления рассказы о нем затем обрастали преувеличениями, попадали в песни, где гиперболизировались, приобретали форму абсолютно сверхъестественных явлений. Покажем этот вид «чудес» на нескольких примерах.
Как установлено наукой, в целом евреи никогда не были в Египте и никогда из него не «исходили». Легенды об исходе и странствованиях по пустыням, по–видимому, влились в народную память из рассказов небольшой группы евреев, которые вместе с кочевыми племенами, известными под общим названием гиксо–сы («владыки чужеземных стран»), пришли в Египет; во время изгнания гиксосов попали к египтянам в плен, а затем бежали. С этими воспоминаниями связаны рассказы о ряде «чудес». Египет, лежащий вдоль Нила, среди пустынь, зависит от реки и пустыни. Здесь бывают различные стихийные беды: дует хамсин — ветер, несущий пыль пустыни, когда днем становится темно и «тьма» эта скрипит на зубах; бывают нашествия паразитов, саранчи, градобои, бывают эпидемии и эпизоотии, бывает зацветание воды, которая становится похожей на кровь и непригодной для питья. Ее приходится фильтровать землей, вырывая ямки вдоль берега недалеко от воды. Рассказывая об угнетениях и своих бедах в Египте, беглые евреи добавляли: «Ну и египтян зато бог или боги не миловали» — и рассказывали, каких только бед на Египет не обрушивается. Переходя из уст в уста, эти рассказы оформлялись в связную легенду о систематических «казнях», которые посылал на угнетателей бог (см. Исх., 7–10). Случай фабрикации чуда из нечуда находим в книге Иисуса Навина (10). Евреи, дети пустынь и степей, плохи были в осаде городов, не хватало навыков и техники. И вот, на их счастье, цари пяти ханаанских городов–царств вступили в коалицию и решили дать евреям сражение. Это степняков устраивало. Им надо было разбить и уничтожить врага в полевых условиях, чтобы обескровленные города затем попали в их руки без большого сопротивления. Но битвы тогда прекращались ночью. И вот евреи страстно мечтали, чтобы им хватило времени Для полной победы. И времени на уничтожение живой силы противника хватило. Отсюда пошли легенды, что бог удовлетворил мольбы и остановил солнце в его дневном движении.
И еще момент. Пытаясь скрыться из долины в горы и спастись от истребления, побежденные карабкались на склоны, вызывая на себя камнепады и осыпи — явление в горах частое и естественное. Это неожиданное содействие природы победителям превратилось в легендах в каменный дождь: якобы бог с неба бросал в отступавших глыбы.
Нечто очень своеобразное получается с чудом воскресения Христа. Ученым сегодня ясно, что христиане, создавая миф о Христе, заимствовали распространенные на Востоке (и в частности, в Египте) культы ежегодно умирающих и воскресающих богов зеленой природы, например Осириса. В мистериях таких культов знатные и старейшие разыгрывали обряд погребения, «гроб» оплакивали плакальщицы, в урочный час определенного дня жрецы объявляли, что бог воскрес и являлся им как живой. В Новом завете рассказы о погребении, воскресении и вознесении содержатся у всех четырех евангелистов и в Деяниях апостолов.
Из этих текстов мы узнаем, что хоронили Христа знатные люди, что его оплакивали три Марии (имя не только от Мариам, т. е. «госпожа моря» арамейское, но и от Мары — «горькой», еврейского корня, — так нередко звали на Востоке плакальщиц) , что произошло воскресение на заре в воскресенье и Христос затем явился засвидетельствовать о своем оживлении апостолам–ученикам. Перед нами выступает превращенная в величайшее чудо христианства канва ритуала мистерий Осириса и других умирающих и воскресающих богов.
Любопытные сведения дает нам и анализ библейских пророчеств. Следует отметить, что в древности в качестве «пророчества» и «откровений свыше» часто рассматривали сновидения с выявлявшимися в них чаяниями, страхами или суевериями людей. Когда люди не знали еще многого, грань между сном и явью представлялась им несущественной. Сны воспринимали как наблюдения или сведения души, полученные во время ее отлучек «на тот свет», в период сна тела. Эти сны толковали, из них делали выводы.
Так, например, Авраам собирался переменить место жительства. Бог являлся ему во сне и указывал, куда идти (Быт., 12). Авраам болеет душою о бездетности. И бог во сне якобы утешает его: «Потерпи, будет у тебя еще потомство» (Быт., 15).
Особенно отчетливо это выражается в книгах Пророков. О снах–откровениях будущего говорит и Новый завет: «откровение» во сне Иосифу не гнать согрешившую Марию из дома (Мф., 1:20); сон волхвов–не заезжать к Ироду (Мф., 2:12); сон Иосифа — бежать в Египет (Мф., 2:13).
Рядом с суеверным отношением к снам, галлюцинациями и самовнушениями, которые рассматривались как пророчества, есть в Библии и пророчества реалистического порядка. Это пророчества о завоеваниях, нашествиях, оккупациях, военных бедах. «Отцом» этих пророчеств являлся, конечно, не бог, а здравый смысл человеческий и реалистическая оценка складывавшейся политической ситуации.
В древнем мире Палестина была поистине «пупом земли», великим мировым перекрестком.
Любая из великих держав, воюя с другой, прокладывала свои военные дороги через этот палестинский перекресток. Здесь всегда или воевали, или ожидали войны, с тревогой поглядывая, кто из соседей наливается силой, возносится на гребне очередного исторического «девятого вала».
Удивительно ли, что, когда в VIII в. до н. э. весь Восток трепетал в ожидании ассирийского нашествия, эти предчувствия–пророчества пронизывали книги пророка Исайи, а когда в VII — VI вв. до н. э. гегемония перешла к Нововавилонскому царству Навуходоносора, современник его — пророк Иеремия стал подготовлять население и правительство к надвигающимся событиям (см. книгу Иеремии) . Предваряя Иеремию, начало усиления Вавилонии отметил томительными тревогами за будущее своей родины Аввакум, а закат насильников–ассирийцев с мстительной поспешностью возвестил Наум.
Эти предчувствия: кто будет следующим завоевателем, какая новая гроза обрушится на обитателей Палестины? — пронизывают добрую треть Ветхого завета.
Здесь всегда из века в век ждали войн и нашествий.
Вот почему библейские предчувствия войны бывает легко при некоторой доле фантазии, легковерия и доверчивости к Библии как «к откровению свыше» пристегнуть к любой военной грозе любого века… И люди, доверяя Библии как «вечному» «слову божию», делали это.
Можно составить целые списки, с какими только событиями мировой истории не связывались одни и те же события Библии!
Если такие пророчества реальны сами по себе, а протестовать приходится только против переноса их на другие времена и эпохи, то другой вид пророчеств Библии базируется на заведомом искажении истины в самой Библии.
Это когда тот или иной из авторов Библии описывал события, происходившие у него на глазах, или как историк — бывшие до него, а позднейшие редакторы библейских книг представляли их так, будто речь идет о грядущем.
Еврейский священник Иезекииль, историческая личность, описал (Иез., 38–39) нашествие скифов (Гога из страны Магога), бывшее в его годы на Ближнем Востоке (VI в. до н. э.). Он был его очевидцем. Позднейшие редакторы подали его правдивый рассказ как пророчество. А шестью веками позже невежественный автор Апокалипсиса еще и ввел Гога и Магога в свою книгу как персонажей, которые явятся в мир в «последние времена». Причем перепутал Магога — название страны, понятие географическое, и Гога — князя, человека, с названиями племен и сделал их двумя народами (Откр., 20: 7).