Морской узел: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однажды у нашего костра заночевал местный охотник. Небольшого роста, уже пожилой, но еще крепкий, он очень интересно рассказывал об охоте на медведей. В этих рассказах звучало искреннее уважение к сильному и умному зверю, завидное знание его повадок и привычек. И было ясно, что убить медведя не только не простое дело. Это еще и удача.

Рассказывал охотник неторопливо, с большими паузами. Мы сидели у костра, вокруг на десятки и сотни километров раскинулась черная ночная тайга с ее таинственными шорохами, потрескиваниями, какими-то другими неведомыми и непонятными звуками. Не скажу, что было страшно. Но все же казалось, что хозяин тайги где-нибудь здесь, неподалеку...

Северная Кельтма, впрочем как и те реки, по которым мы плыли до этого, очень извилиста. На каждом повороте коварные песчаные косы, мели. В песке много полузанесенных коряг, которые с лодки не сразу разглядишь.

В одном месте затонувший здоровенный пень сыграл с нами довольно злую шутку. Мы налетели на него с полного хода. Юрка сразу же сбросил газ, но было поздно. Лодка влезла на пень, течение тут же развернуло ее, наклонило на один борт. Мы все инстинктивно наклонились к другому борту, в результате зачерпнули им порядочную дозу воды. На момент лодка выпрямилась, потом черпнула другим бортом и, как говорят моряки, на прямом киле пошла ко дну.

Пришлось срочно выскакивать, благо воды было только чуть выше пояса. Лодку подняли на руках, отвели к берегу. Все наши вещи безнадежно промокли (удивительно, как быстро это происходит!), и пришлось раскладывать на берегу все, вплоть до денег и документов. Тут Юрка и Рудик обнаружили пропажу заветного чемоданчика с инструментом и запасными частями, и сразу же загрустили. Действительно, вещь совершенно необходимая, а искать ее в реке — почти то же самое, что искать иголку в стогу. Как-никак, воды по грудь, да и мутновата она.

Делать, однако, было нечего. Отправились наши мотористы на мелко-водолазные работы. И не прошло пяти минут, как Юрка торжествующе загоготал на всю округу, подняв над головой мокрый чемоданчик. Повезло, конечно, парню. Вместе с ним повезло и нам — без инструмента мы бы, наверно, далеко не уплыли.

Селений на берегах Северной Кельтмы, кроме Канавы и Кирды, нет. Но по всему было видно, что где-то недалеко находятся лесоучастки. Чем ближе к устью, тем чаще появлялись на песчаных откосах штабеля бревен. Возле одного такого штабеля повстречались два рыболова. Они подтвердили, что в нескольких километрах от берега находится поселок лесозаготовителей. Сегодня воскресенье, вот они и пришли порыбачить. Должно быть, в доказательство своих серьезных намерений на этот счет один из них у нас на глазах выволок вполне приличного язенка. Даже завидно стало. При нашем уплотненном графике движения мне никак не удавалось как следует половить рыбы, хотя снасти вез в большом количестве...

Горизонт, до этого со всех сторон стиснутый лесом, постепенно начал отступать. Вдали впервые за много дней замаячила какая-то возвышенность. С каждым часом она все приближалась. Прикинули по карте, что бы это могло быть, и поняли — там Вычегда.

Через несколько часов, проплыв мимо оставшегося в стороне села Керчемья, мы имели возможность убедиться в своей правоте. Вычегда, в отличие от Северной Кельтмы, течет в высоких берегах. Да и больше она значительно, даже здесь, на несудоходном летом участке. Правда, берега и у нее песчаные, и перекатов на ней порядочно. Но все же это уже солидная река с ровным и сильным течением.

В половодье Вычегда, видимо, разгульно действует, подмывая и разрушая берега, часто меняет русло. Поэтому так много на ней стариц и заливных озер.

Тридцать пять километров от устья Северной Кельтмы. пролетели как-то незаметно. На правом берегу появились сначала домики, а потом и большие дома районного центра Коми АССР — Усть-Кулома. Юрка лихо развернул лодку рядом с пристанью, и, причалив, мы поздравили друг друга с «прибытием в цивилизацию».

Знакомство с «цивилизацией» пришлось начать с поисков пекарни. Прибыли мы вечером, магазины уже не работали, а хлеба у нас на ужин просто-напросто не было ни крошки. Да, прав был Сергей Афанасьевич, требуя соблюдения графика!

В пекарне мы никого не застали, кроме пожилой и очень сердитой сторожихи. Она долго ругала нас за то, что мы притащились из такой дали на ночь глядя. Но в конце концов сменила гнев на милость и дала адрес заведующей. Та, выслушав нас, тут же собралась, сходила с нами в пекарню и снабдила несколькими буханками. От души поблагодарив ее, отправились мы с Сергеем Афанасьевичем на берег, где наша молодежь уже давно от голода пощелкивала зубами.

Тот вечер провели как-то особенно хорошо. Сознание того, что самая трудная часть похода уже позади, было приятным. Дальше все должно быть проще, ведь дальше мы поплывем уже по населенным местам. И хотя конечная цель похода — Архангельск, в случае осложнений его можно будет закончить и раньше, где-нибудь в Сыктывкаре или Котласе.

Поужинав, долго сидели у костра, устроив сначала вечер воспоминаний, а потом — концерт самодеятельности. Чтобы не очень привлекать внимание, пели вполголоса. Пели сольные партии и дуэты. Пели и хором. Поскольку все участники этого концерта были одновременно и слушателями, недовольных не было. И спать отправились далеко за полночь.

Утро принесло много хлопот. Нужно было обязательно запастись горючим и продуктами. Юрка мечтал раздобыть какую-то втулку, без которой наш мотор превратится в мертвый груз. Лодка наша требовала ремонта, после многочисленных перекатов и завалов она начала пропускать воду прямо-таки катастрофически. Рудику не грех было запастись какой-нибудь одежонкой взамен сгоревшей куртки. И нельзя было не воспользоваться возможностью сообщить домой о том, что у нас все обстоит благополучно: почтовых отделений не встречали уже давно.

Так и отправились — каждый по своим делам. Как всегда, больше всех повезло Юрке. Он тут же, на берегу, нашел старую автомобильную шину и из нее вырезал нужную втулку. Покопался после этого в моторе и бодро доложил о готовности к дальнейшему плаванию.

Володя занялся лодкой. Мы общими усилиями перевернули ее, а он начал конопатить днище. Не удовлетворившись этим, нарезал из консервных банок железные полоски и прибил их там, где было больше щелей. Сергей Афанасьевич отправился добывать горючее, Рита — продукты, а я пошел в райисполком, чтобы побеседовать там с председателем.

Председатель райисполкома Михаил Васильевич принял очень любезно, рассказал много любопытного. Здесь, в Усть-Куломе, с большим интересом услышали о проекте соединения Вычегды и Печоры с Камой. По проекту, который тогда был опубликован в печати, как раз в Усть-Куломе Вычегду должна была перегородить плотина, которая создала бы водохранилище. Усть-Кулом — крупное село, в нем находится управление комбината Усть-Куломлес, лесозавод, кирпичный завод, РТС. Строительство плотины открывало бы перед ним широкие перспективы, не грех бы ему тогда и городом стать. Поэтому понятно оживление, с которым Михаил Васильевич рассказывал об этих перспективах. Он увлекался, подходил к большим окнам и показывал новые кварталы поселка сплавщиков, место, где предполагалось построить плотину, трассу хорошей дороги, которая должна связать Усть-Кулом с Сыктывкаром.

Отсюда, с высоты второго этажа, село выглядело очень привлекательно. Какой-то особенно приятный колорит придают ему большие двухэтажные, обшитые тесом и покрашенные дома.

Пообедав в столовой (для разнообразия, как уверяли мы друг друга, стараясь не говорить о том, что мыть котелки — не самое приятное занятие), мы вырулили на середину реки. Вычегда подхватила нас и понесла вниз, на север, к слиянию с Северной Двиной.

Мимо проплыла чистенькая, аккуратная и совсем безлюдная, вроде бы заброшенная пристань. Позже мы убедились, что их немало на верхней Вычегде, но все они летом бездействуют. Регулярного судоходства выше Сыктывкара по Вычегде в малую воду нет, только мелкосидящие самоходные баржи да небольшие катерки отваживаются здесь плавать. Зато ниже Сыктывкара река становится оживленней. Особенно много здесь проходит барж, груженных прекрасным пиленым лесом, который идет в Архангельск, а оттуда — на экспорт. Проплывет такая баржа мимо, и долго еще над рекой стоит ни с чем не сравнимый запах пиленого леса...

Во время плавания по Вычегде мы увидели и узнали много, не раз у нас случались большие и маленькие приключения. Любовались бывшим Ульяновским монастырем, место для постройки которого выбрано так удачно, что его видно за два десятка километров. Попали в грандиозную грозу, перед наступлением которой мне удалось-таки отыграться на вычегодских голавлях за все свои рыбацкие неудачи. Побывали в музеях Сыктывкара и Сольвычегодска. Чуть не утонули, едва увернувшись от идущего навстречу парохода. Много перепели песен и много раз ночевали на свежескошенном, дивно пахнущем сене. Одним словом, нам довелось и на Вычегде испытать все прелести походной жизни.

В Котласе, уже на Северной Двине, кончилось мое плавание. Спутники мои поплыли в Архангельск, а я вернулся в Пермь железной дорогой. Позже, осенью, мы собрались вместе и долго вспоминали все подробности нашего путешествия.

Но все же самые большие впечатления и самые хорошие воспоминания остались о многих десятках километров, которые мы прошли по безлюдному и дикому пока краю. Красив этот край, красивы его реки, красивы его люди. И приятно сознавать, что мы сумели в нем побывать, несмотря на немалые трудности.

Еще раз Джурич

— Возьмите меня с собой!

Этот крик души вырвался у меня прямо-таки непроизвольно, когда два моих однокашника по университету, а ныне научные работники-археологи пришли, по их словам, за тем, чтобы получить консультацию — как проплыть по Южной Кельтме, Джуричу и Северо-Екатерининскому каналу.

Научные работники — Владимир Антонович и Владимир Петрович — после моего слезливого заявления переглянулись и со свойственной их профессии осторожностью, в довольно туманных выражениях дали понять, что, мол, в этом варианте ничего невозможного нет. Дескать, должность старшего научного сотрудника они в силу отсутствия вакансий предложить не могут, но вот о должности рабочего, если он к тому же сойдет за проводника, можно подумать.

Брать на себя обязанности проводника было, конечно, рискованно. Но (где наша не пропадала!) желание побывать еще раз на далеком канале взяло верх над благоразумием. Пришлось тут же заявить, что путь знаком мне не хуже, чем дорога до собственной квартиры. Поверить мне, кажется, не очень поверили, но и не возражали. В итоге соглашение о моем участии в экспедиции состоялось.