— Я знаю, — сказал Виктор. — Дайте мне колец, пожалуйста.
— Ты будешь ловить птенцов и приносить мне.
— Зачем же вы мне показывали? — спросил Виктор. Его начинал раздражать этот человек.
Орнитолог нахмурился.
— Иди левым берегом. Только осторожно, не наступи. Они прячутся в камнях.
Они шли, каждый по своей стороне, разделенные полоской суши шириной в тридцать метров. Пойманных птенцов Виктор отдавал орнитологу, и тот бережно, но деловито принимал их в руки и через несколько секунд выпускал с кольцом на лапке. Все это делалось быстро и молча. Молчание тяготило Виктора. Орнитолог не обращал на него внимания, и Виктор подумал, что если он подойдет и вместо птенца протянет руку, то орнитолог так же молча окольцует ее и так же отойдет, не оглянувшись.
— Ему не больно? — спросил Виктор, отдавая очередного птенца.
— Это необходимо, — ответил орнитолог.
«Я больше не скажу ему ни одного слова», — подумал Виктор.
Через несколько минут он поймал первого гагачонка. Маленький темно-коричневый комочек лежал в его ладонях и беспомощно тыкал в палец широким клювом. Он был мокрый и дрожал. Виктор подбежал к орнитологу.
— Он, наверно, больной. Можно, я возьму его себе?
— Он здоровый, — сказал орнитолог. — Железы выделяют еще мало смазки, пух намокает. Оставь его в покое. У тебя он сдохнет через день.
— У меня?!
— У меня — тоже, —сухо сказал орнитолог.
В первый день они объехали по большому кругу еще пять дальних луд. У Виктора от усталости рябило в глазах. На последней луде ему уже казалось, что весь берег усеян выводками, и он часто наклонялся и накрывал ладонью камень вместо птенца.
На обратном пути орнитолог больше часу греб коротко и мерно, как машина. Мимо проплывали сонные острова на сонной воде. Полуночное солнце вдруг спряталось за горизонтом, и сразу острова потемнели и сгорбились.
Виктора разбудил толчок лодки о бон. Он вылез и побрел к дому.
— Подожди, — остановил его орнитолог, — на чем ты будешь спать?
— У меня там спальник.
— Есть хочешь?
— Я привез еду.
— Ясно. — Орнитолог посмотрел на часы. Было половина первого. — Мы выезжаем в шесть... — Он взглянул на Виктора, потом еще раз — на часы. — Хорошо, в восемь часов.
— Я могу и в пять, — угрюмо сказал Виктор.
— Здесь распоряжаюсь я, — спокойно сказал орнитолог.
Виктор побрел к дому, нарочито громко шаркая подошвами. Поднявшись на крыльцо, он увидел орнитолога уже в лодке. Тот греб в море.
В комнате, на спальных мешках, постланных прямо на полу, вповалку, как солдаты, спали друзья Виктора. Развернув свой мешок, Виктор мгновенно уснул.
Почти сразу же его потрясли за плечо. Виктор, приготовившись к этому еще во сне, вскочил на ноги. Он стоял, покачиваясь, и постепенно, как на фотобумаге, проявлялась перед его глазами комната, залитая солнцем.
— Иди позавтракай, — сказал орнитолог. — В той комнате на столе каша и чай.
— У меня есть свое. — Виктор потянулся за рюкзаком.
— Свое возьмешь с собой. Сейчас уже девять часов.