Слева находился заброшенный амбар. В ста футах за амбаром, справа, в глубокой канаве, неуклюже стоял «олдсмобил», завалившись на правую сторону. Свет его фар окрасил траву канавы в яркий, какой-то искусственный зеленый цвет. На дороге на коленях стояли люди, внимательно изучая следы. Около красного тягача терпеливо дожидался мужчина в комбинезоне с окурком сигары в углу рта. Он держал руки в карманах. «Скорая помощь» с открытой задней дверцей стояла параллельно «олдсу».
Кемп подошел с Тоссом и Рэзонером к небольшой группе людей, разглядывающих какой-то предмет, лежащий у машины. Холодный белый свет высветил тело. Вспыхнули камеры.
Кемп подошел достаточно близко, чтобы разглядеть лицо. Он сделал глотательное движение и отступил на полшага назад. Тяжелые черты Арнольда Крауна были едва узнаваемы.
Грузный мужчина со звездой шерифа, в одежде цвета хаки и голубой бейсбольной шапочке сидел на корточках.
— Привет, Барни. Привет, Лью, — поздоровался он с полицейскими и проворно вскочил на ноги.
— Добрый вечер, Гус, — ответил капитан Тосс. — Лью может его опознать.
— Это Арнольд Краун, — уверенно произнес Лью. — Неужели все это из-за того, что он угодил в канаву?
— Канава, похоже, вообще ни при чем. Его сначала избили, а затем пырнули ножом.
Маленький чистенький мужчина поднялся с колен и кисло сказал:
— Больше мне здесь делать нечего. Можете грузить.
— Когда вы сможете дать заключение, док? — поинтересовался шериф.
— Завтра, завтра, — ответил маленький доктор, — вечером люди отдыхают, а не вскрывают трупы.
Он рассмеялся лающим смехом и быстро скрылся в ночи.
Люди в белых халатах погрузили тело в машину «Скорой помощи». Шериф дал знак человеку, стоявшему около тягача. Тот спустился в канаву, прицепил к «олдсу» крюк, забрался в тягач и вытащил автомобиль на шоссе. В темноте мигали большие красные предупредительные огни его крана.
— Барни, имеются свидетели, прекрасные, хотя и нервные свидетели, — объявил шериф. — Пошли.
Он направился к молчаливой группе на противоположной стороне дороги. Тосс и Рэзонер пошли за шерифом. Кемп услышал, как Рэвонер негромко спросил у Тосса:
— Перед репортерами? Он обязан допрашивать без газетчиков.
— Обычно да. Но в год выборов честный Гус Карби становится другом прессы.
Вспыхнул яркий свет. Молодая парочка предупредительно вошла в освещенный круг. На парне лет восемнадцати были штаны цвета хаки и хлопчатобумажная майка. У него были сильные, загорелые руки, копна каштановых волос, густые бакенбарды и большое, мягкое, еще не сформировавшееся лицо. Парень держал за руку маленькую девушку в джинсовых шортах и полосатой рубашке, ткань которой натягивалась на несдерживаемой лифчиком молодой груди. В ее спутанных темных волосах светлели две белые крашеные пряди. С узкого лица настороженно смотрели близко посаженные глаза. Широкий рот казался вялым и мясистым.
Полицейский вытащил из открытого окна микрофон с длинным шнуром и протянул его шерифу.
— Работает отлично. Дважды проверял.
Шериф нажал кнопку, загорелась маленькая красная лампочка записи. Он поднес микрофон ко рту и сухим голосом сказал:
— 25 июля, десять сорок вечера. Шериф Карби допрашивает свидетелей на месте убийства Арнольда Крауна. Ну, давай, сынок. Как тебя зовут, где живешь?
— Уф… Говард Крафт. Живу в двух милях отсюда, в Стар Руте, почтовый ящик 810, шериф.
— А ты, девочка?
— Рут Меклер, — тонким детским голоском ответила девушка. — Седэр Стрит, 52, Даггсбург.
— А теперь, Говард, расскажи, как ты здесь очутился?
— Ну, у нас с Рут было свидание. Мы покатались сначала, а потом приехали сюда. Мы… раньше мы приезжали сюда много раз. Я, как всегда, поставил машину за амбаром, и мы… забрались по лестнице на чердак.
Один из репортеров захихикал. Девушка крепче прижалась к парню. Карби выключил микрофон и повернулся к журналистам.
— Эти ребята могли смыться и молчать, но они позвонили нам. Если хотите получить информацию, то заткнитесь. В противном случае я проведу допрос в своем офисе.