- Мы летим с дружбой. Не бойтесь, - сказала надпись.
Потом надпись исчезла.
Всю ночь мир ждал. На рассвете они прилетели.
В некоторых странах поднялись в воздух на баражировку атомные ракетоносцы.
Нет, паши не подкачали. Наши показали себя молодцами. Кто первый догадался, точно неизвестно. Говорят, мальчик - радиотехник с московской радиостанции. Он запустил на всю мощность:
- …Мы работники всемирной… великой армии труда… И смолк. Правительство подтвердило:
- Продолжать.
Великий гимн ушел в космос.
- Мы вас поняли, - пришел ответ. Звездолет осторожно опустился во Внукове.
Гошка лежал ничком на тахте, накрыв голову курткой. Я огляделся. Телевизор не был включен. За стеной орало радио.
- Гошка, - позвал я, - машина внизу. Катим во Внуково.
Плечи его вздрагивали.
- Ты что, старик? Ведь все как ты хотел!.. - сказал я.
Я наклонился над ним и приподнял куртку. Он обернул ко мне белое лицо.
- Никто не поверит, - сказал он. - Никто… Я же все это видел раньше. Никто… Дико зазвонил телефон.
- Гошка, - кричал далекий Аносов, - Гошка, немедленно приезжай… Костя, это ты?.. Хватай его и вези сюда… Это она, та самая… которую мы сочинили в детстве из фотографий, которую ты вырубил из дерева… которую нашли в Африке… Гошка, приезжай, - орала трубка. - Ей на вид гораздо меньше двенадцати тысяч лет…
Когда мы примчались во Внуково, толпа растекалась по аэродрому, в воздухе кружились вертолеты, а с грузовиков лопатами прямо на бетонные плиты вокруг звездолета скидывали цветы.
- Пропустите, - сказала она, глядя поверх голов.
Не сразу все поняли. А потом поняли.
И мы поняли только тогда, когда вокруг нас образовалась испуганная пустота, которая стала шириться впереди нас и превратилась в дорогу к звездолету.
- Идите, идите, - раздались голоса. - Она зовет.
Гошка стоял, закрыв глаза, старый-старый. Мы взяли его под руки и двинулись втроем. Как на похоронах.
Она сошла по ступенькам.
- Двенадцать тысяч лет ты любил меня, - сказала она. - Я пришла.
Гошка открыл глаза, и мы подумали: где мы видели этого человека? И тут же вспомнили. Мы видели его у нас во дворе, на Благуше, много лет назад.
Гошка стоял молодой, семнадцатилетний.
«Как прекрасно почувствовать единство целого комплекса явлений, которые при непосредственном восприятии кажутся разрозненными», - сказал Эйнштейн.
Конечно, это должно производить ошеломляющее впечатление, когда человек вдруг высказывает некое предположение, не имеющее никаких оснований, и все говорят - чушь, а именно оно и подтверждается. И тогда окружающие говорят, что в общем это псе давно известно, и вспоминают тысячу подтверждения. Только почему-то на эти факты никто не обращал внимания, пока кто-то не связал их в своем сознании и не высказал на первый взгляд нелепую мысль.
Дальше пропускаю почти все. Нет ни красок, ни линий, все пока еще дрожит и переливается в перламутровом тумане.
Хочу только рассказать об одном разговоре. Надо рассказать.