Толпа притихла.
Вибрирующий голос.
Отстранила услужливо подсунутый микрофон. Голос без усилия доходил до каждого. Видимо, усиление совершалось каким-то другим путем. Все поняли: никакой вражды не будет, на стрельбу ей наплевать, они шли на это, предполагали страх и ошибку.
Подошла к клетке ревущих зверей. Откуда эта клетка? Ракета мягко, не колыхнув воды и не спугнув лебедей, опустилась посреди пруда в Московском зоопарке, и утята помчались к ракете желтыми стайка. Она открыла клетку. Ужас охватил людей.
Львы, рыча, кинулись наружу, тяжко сшибая друг друга, и с воем начали подползать к ней - как будто узнали.
Крокодилы, сопя, ползли к ней, скрипя песком, трущимся о чешуйчатые брюхи. Передний открыл пасть, как при зевоте. Она положила между челюстями тонкую руку. Он не захлопнул пасть. Она засмеялась и оглядела всех.
В толпе послышался стон. Люди начали становиться на колени…
- Перестань! - закричал Костя.
Памфилий замолчал. По щекам у него бежали слезы.
- Псих ненормальный, - сказал Костя. - Ты же сумасшедший совсем. С тобой потолкуешь и сам свихнешься.
- Откуда ты набрал все эти подробности? - спросил я.
- Видел, - сказал Памфилий.
- Где?
- Внутри себя.
Бред.
- …И на улице, - сказал Памфилий. - вы же видели толпы на улицах?
- Сегодня праздник авиации, - сказал Костя. - Гошка, опомнись…
- Да, праздник авиации, - сказал Памфилий. - Подожди, дай я докончу. История не окончена… После того как я рассказал все это вам, и вы сочли меня сумасшедшим, и я на это ответил вам, что все это просто фантазия, а мало ли фантастики печатается сегодня, и вы с этим согласились, - после этого мы включаем радио, и тут диктор скажет: «Передаем чрезвычайное сообщение, - и голос у него задыхающийся. - Президиум Академии наук, - скажет диктор, - сообщает, что радиотелескопы обнаружили межпланетные корабли, и они приближаются…»
Он замолчал. И мы не знали, что сказать на это. Как он цеплялся за свою фантазию! Он уже и нас включил в нее, и мы уже стали элементом рассказа. Но это все-таки был рассказ. Как говорил Олеша: рассказ-это все, что рассказано. На улице был белый день. Реальная жизнь шумела на улице, а здесь несчастный парень пытался материализовать фантазию. Зачем?
- Зачем?
- Я люблю ее, братцы, - сказал он. - Вот в чем штука.
- Кого, чудак? - Ту, которая прилетит…
- Ладно, - сказал Костя. - Тут пути нет. Разве что в безумие. Ты становишься маньяком. Гопака. Вернемся к реальной действительности.
Он включил радио. Нормальное московское радио.
- Вот послушай реальные известия, - сказал он. - Кто где что посеял и что из этого выросло. После всей болезненной чепухи это звучит райской музыкой.
И тут диктор, реальный диктор, а не выдуманный, реальный московский диктор сообщает о непонятных сигналах из космоса, обладающих периодичностью в сто с лишним дней. И что среди всех хаотических сигналов космоса это первые сигналы с устойчивой характеристикой. И что многие советские ученые не исключают возможности их искусственного происхождения… Ну, вы все, конечно, помните это сообщение. Обидно только, что никто теперь не поверит, что Гошка рассказал нам свою фантазию о сообщении раньше, чем оно прозвучало по радио.
Мы ничего не понимали. Чересчур это напоминало продолжение Гошкиного рассказа, и хотелось проснуться.
Мы посмотрели на Гошку. Он смеялся. Морда у него была спокойная и довольная.
- Ну вот, - сказал он дружелюбно. - Я же говорил вам, а вы не верили. Я знал, что сегодня должно случиться что-то в этом роде.
Поглядев на наши лица, он сказал: