MoreKnig.org

Книга 3. Между двух революций: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Белый Андрей



Шрифт:

С того дня, как мне предстали образы «Петербурга», я весь ушел в непрекращающийся, многонедельный разгляд их; восприятие прочего занавесилось мне тканью образов, замыкавших меня в свой причудливый мир; но я ничего не придумывал, не полагал от себя; я только слушал, смотрел и прочитывал; материал же мне подавался вполне независимо от меня, в обилии, превышавшем мою способность вмещать; я был измучен физически; но не в моих силах лежало остановить этот внезапный напор; так прошел весь октябрь и часть ноября; ничто не пробуждало меня от моего странного состоянья; как во сне помню лишь несколько событий: приезд в Расторгуево «редактора» Метнера и «издательницы» «Пути» Морозовой; так отразились в моем сознании маститые эти визиты; именно «визиты», потому что ничего дружеского не почувствовалось в их посещении; представители буржуазного общества ради каких-то тактических соображений нашли нужным нас с Асей посетить; и только. Другое событие, ближе задевшее и даже взволновавшее нас, — рождение у Наташи девочки;41 третье же, просто потрясшее меня, — случай с С. М. Соловьевым, который в припадке острой меланхолии покушался выброситься из окна (несчастная любовь);42 скоро обнаружилось у него психическое заболевание, и он был отвезен в лечебницу д-ра Каннабиха.

Но то были короткие вздроги, не могшие расколдовать меня от осаждающих, вполне бредовых образов, вызванных темами «Петербурга»; и я надолго зажил исключительно ими, так что утрачивалась грань между вымыслом и действительностью; можно сказать, — невеселая осень.

Наконец пришлось-таки пробудиться; грянул трескучий мороз; стены мгновенно промерзли; в углах на аршин поднялись разводы инея; мы со всем скарбом, бросив Расторгуево, оказались в Москве, в небольшой комнатке неуютной квартирки Поццо43, где быт Кампиони, Поццо и прочих «родственников» таки нас с Асей давил; у нас не было отдельного помещения, где могли бы мы изолироваться; в таком грустном обстании вставал прямой вопрос, как мне работать над «Петербургом», который надо было срочно сдавать в декабре; все же выход нашелся; по совету Рачинского я уехал в Бобровку44, куда Ася должна была скоро приехать; очутившись в пустом доме (хозяйка только наведывалась, проживая в имениях родственников), я опять погрузился в мрачнейшие сцены «Петербурга», там написанные (сцена явления Медного Всадника, разговор с персидским подданным Шишнарфнэ и др.); должен сказать, что я усиленно работал над субъективными переживаниями сына сенатора, в которые вложил нечто от личных своих тогдашних переживаний; сиро было мне одному в заброшенном доме в сумерках повисать над темными безднами «Петербурга»; в окнах мигали помахи метелей, с визгом баламутивших суровый ландшафт; в неосвещенных, пустых коридорах и залах слышались глухие поскрипы; охи и вздохи томилися в трубах; через столовую проходила согбенная фигура того же глухонемого с охапкою дров; и вспыхивало красное пламя в огромном очаге камина; я любил, сидя перед камином, без огней, вспоминать то время, когда здесь, в этих комнатах, задумывался «Серебряный голубь»; и ждал с нетерпением Асю; суровое молчание дома тяготило меня.

И вот — она.

Но она испугалась бобровского дома:

— «Не переношу этих старых помещичьих гнезд, обвешанных портретами предков. Не люблю этих шорохов, скрипов».

Если принять во внимание, что мною написан здесь ряд кошмарных сцен «Петербурга», то обстановка нашего быта слагалась неважная; Ася томилась, не зная, чем ей заняться; приезд на несколько дней А. С. Петровского нас разгулял; но он уехал; и та же конденсированная жуть молчания, одиночества; Ася не выдержала и, бросив меня, уехала к сестрам в Москву, еще раз доказавши, что нам с ней нечего делать; я же не мог оставить своего поста, ибо сидел с утра до вечера, оканчивая заказанную мне порцию, которую тотчас же должен был сдать «Русской мысли» для получения следуемой мне тысячи рублей; и тут-то я напоролся на инцидент со Струве, надолго разбивший меня.

Инцидент с «Петербургом»

Помню, с каким пылом я несся с рукописью «Петербурга» в «Русскую мысль», чтоб сдать ее Брюсову; рукопись сдана;45 но Брюсов, точно споткнувшись о нее, стал заговаривать зубы вместо внятного ответа мне; он говорил уклончиво: то — что не успел разглядеть романа, то — что Струве, приехавший в это время в Москву, имеет очень многое возразить против тенденции «Петербурга», находя, что она очень зла и даже скептична; то, наконец, что «Русская мысль» перегружена материалом и что принятый Струве роман Абельдяева46 не дает возможности напечатать меня в этом году; все эти сбивчивые объяснения раздражали меня невероятно; прежде всего, я считал, что заказанный мне специально роман не может не быть напечатанным, что такой поступок есть нарушение обязательства: заставить человека в течение трех месяцев произвести громаднейшую работу, вогнавшую его в переутомление, и этой работы не оплатить; Брюсов вертелся-таки, как пойманный с поличным; разрываясь между мною и Струве, то принимался он похваливать «Петербург», с пожимом плечей мне доказывая: «Главное достоинство романа, разумеется, в злости, но Петр Бернгардович имеет особенное возражение именно на эту злость»; то он менял позицию и начинал доказывать, что роман недоработан и нуждается в правке;47 это ставило меня чисто внешне в ужасное положение; я был без гроша; и, не получив аванса, даже не мог бы продолжать писать; в течение целого месяца я атаковывал Брюсова, все с большим раздражением, приставая к нему просто с требованием, чтобы он напечатал роман; много раз наши почти безобразные с ним разговоры происходили в редакции «Русской мыс-. ли» в присутствии бородатого Кизеветтера, туповато внимавшего нам и, пуча глаза, потрясавшего хохлом; неоднократно я, как тигр, настигал Брюсова в Обществе свободной эстетики, где я устраивал ему сцены в присутствии И. И. Трояновского и Серова; Брюсов особенно корчился здесь, потому что симпатии членов комитета «Эстетики» были на моей стороне; и все видели, что старинный соратник мой по «Весам» явно отвиливает от меня; я, наконец, кидался к С. Н. Булгакову с жалобой на Струве; С. Н. недоумевал, хмурился и приходил от поведения Струве в негодование; в то время я еще не видел, в чем корень ярости Струве на «Петербург»; и только потом стало ясно, что я, как всегда, нетактично дал маху, попавши не в бровь, а в глаз Струве; у меня в романе изображен рассеянный либеральный деятель, на последнем митинге сказавший радикальную речь и тут же переметнувшийся вправо;48 и по виду своему, и по политической ситуации это был живой портрет Струве, который увидел себя, тогда как у меня не было и мысли его задеть; тем больнее в него я попал; он был в бешенстве; кончилось тем, что он мне на дом лично завез рукопись и, не заставши меня, написал записку, в которой предупреждал: не может быть речи о том, чтобы «Петербург» был напечатан в его органе; более того, он не рекомендует вообще печатать роман где бы то ни было;49 в этом предупреждении слышалась доля угрозы, что, буде так, он камня на камне не оставит от «Петербурга»; очень жалею, что вскоре я письмо потерял, ибо одно время я хотел его напечатать как предисловие к роману, т. е. принять вызов Струве: пусть-де рассудит нас будущее; как бы то ни было, эта месячная борьба со Струве и Брюсовым убила меня; я был почти болен, не зная, что делать, как жить.

Вдруг неожиданно получаю переводом 500 р. и вслед за ними прекрасное, нежное, деликатное письмо Блока; он пишет, что слышал о моем бедственном положении, и умоляет принять от него эти деньги и спокойно работать над продолжением «Петербурга»;50 он-де только что получил от покойного отца наследство и на несколько лет-де вполне обеспечен; оставалось принять благородную помощь друга; письмо Блока поддержало меня морально; и я уехал на праздниках в ту же Бобровку, продолжать свой роман несмотря ни на что; отказ Струве лишь подхлестнул мое самолюбие.

Не тут-то было: я — в Бобровку, а вслед за мною письмо; и такого рода, что я опрометью из Бобровки в Москву;51 письмо — анонимное, наполненное всякими инсинуациями против Аси; к ужасу моему, автора письма я узнал; это определило непреклонность решения вырваться из России скорей, какою угодно ценой; российская почва проваливалась под ногами; воздух Москвы отравлял; и тут — сердечнейшее приглашение от Вячеслава Иванова: он-де и его друзья сильно заинтересованы «Петербургом» и жаждут прослушать роман; есть-де ряд серьезных мотивов приехать нам с Асей; этот вызов нас, по последствиям, — огромная помощь, подобная 500 р., присланным Блоком; я попадаю на подготовленную агитацией В. Иванова почву;52 «Петербург» мой весьма популярен; у В. Иванова на «башне» ряд чтений моих, на которых присутствуют Городецкий, Толстые и даже затащенный сыном редактор «Речи» И. В. Гессен;53 все рассыпаются в комплиментах; история, только что перешитая мною со Струве и Брюсовым, оборачивается против них; я получаю ряд предложений от издательств, желающих тотчас же напечатать роман;54 в результате этого успеха я продаю роман издателю Некрасову;55 ура! обеспечен побег за границу! Добыта нужная до зареза тысяча. Но ставший бардом «Петербурга» Е. В. Аничков и Вячеслав Иванов настаивают: роман — богатейшее приобретение для нужного петербуржцам журнала; Аничков берется достать несколько тысяч; и вызывает спешно Метнера в Петербург; если он пожертвует несколько тысяч рублей со своей стороны, то средства для журнала налицо; спешно приехавший Метнер, конечно же, не обещает ничего точного; этим журнал повисает в воздухе; впоследствии Метнер жестоко меня обвиняет в том, что я продал роман Некрасову; что же мне оставалось делать, коли издательство, хваставшееся, что оно существует для меня, проворонило «Петербург», к которому выказывало систематическое невнимание; Метнеру, кажется, роман вовсе не нравился; Вячеславу Иванову, Аничкову и ряду других петербуржцев обязан я — не Москве, не друзьям «мусагетским», где мне советовали писать романы в духе Крыжановской; так в спешном порядке осуществлялись лихорадочные подготовления к отъезду за границу; последние дни были омрачены инцидентом добывания лишней тысячи, нужной, чтоб продлить пребывание в Брюсселе и вообще за границей; я обязывался написать для «Пути» монографию о поэзии Фета;56 спор шел о том, дать ли мне тысячу сразу или высылать порциями; мои друзья-«путейцы» и «мусагетцы» были весьма озабочены составленьем подробнейшего бюджета; они высчитывали, сколько мне нужно, чтобы прожить месяц; и так набюджетили, что решили: на двести рублей можно-де великолепно прожить; да, можно бы, но — минус папиросы! Про папиросы забыли они; узнавши об этих расчетах, рвал и метал П. д'Альгейм, с пылкостью защищавший мои интересы и даже одно время мечтавший достать мне свободную тысячу; но — для чего? Чтобы, пригласив знатоков моего бюджета, угостить их обедом, стоящим ровно тысячу; и этим их «проучить»; на такое безумие я не пошел.

Нас провожали прекисло;57 друзья-благодетели разобиделись прежде срока; через полтора только месяца в Москве затвердили: Белый-де, предавши заветы свои и забыв символизм, потерял вдруг талант (в это время как раз я писал «Петербург»); это брюзгливое настроенье — уже атмосфера унылых проводов нас за границу; я насолил москвичам простым фактом отъезда; уезжая ж, я знал, что в Москву не вернусь; но как это сделать — стояло в тумане.

Комментарии

Первая часть воспоминаний «Между двух революций» — «Омут» — печатается по единственному изданию, подготовленному при жизни автора и вышедшему в свет после его смерти: Белый Андрей. Между двух революций. Издательство писателей в Ленинграде, 1934 (книга была выпущена в апреле 1935 г.). Тираж издания имел два завода; первый завод включал составленный Д. М. Пинесом пространный указатель имен с краткими характеристиками лиц, упоминаемых в книге; во втором заводе (без указателя имен) в тексте было сделано несколько купюр цензурно-конъюнктурного характера. Основная часть тиража книги была выпущена вторым заводом. В настоящем издании воспроизводится текст первого завода.

Вторая часть воспоминаний «Между двух революций», работа над которой не была закончена автором, печатается по тексту, подготовленному К. Н. Бугаевой и опубликованному в кн.: Литературное наследство, т. 27–28. М., 1937, с. 413–456, — с восстановлением пространных купюр, сделанных в этой публикации, по рукописи: ГПБ, ф. 60, ед. хр. 15.

К работе над первой частью третьего тома воспоминаний Белый приступил в Лебедяни в сентябре 1932 года, продолжал ее затем в течение нескольких месяцев в Москве. Первая часть книги была завершена 23 марта 1933 года. Первоначально предполагалось печатать ее в издательстве «Федерация», затем (как и «Начало века») в ГИХЛе, однако Белый был связан также договорными отношениями и денежным авансом с «Издательством писателей в Ленинграде», которому не смог представить в срок роман «Германия» (книга не была написана; см.: Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1979 год. Л., 1981, с. 76–79). В письме от 22 ноября 1933 года С. Д. Спасский предложил Белому представить в «Издательство писателей в Ленинграде» взамен романа «Германия» очередной том мемуаров, подчеркивая: «…правление заинтересовано в том, чтобы привлечь Вас к издательству ближе, и хочет получить Вашу рукопись для издания» (ГПБ,ф. 60, ед. хр. 67). Белый охотно пошел на это предложение; 29 ноября 1933 года он отвечал Спасскому: «3-ий том готов совершенно <…> считаю его наиболее удачным из 3-х томов воспоминаний <…> рукопись может в любое время быть отослана» (собрание В. С. Спасской, Москва). Первая часть «Между двух революций» тогда же была отправлена в Ленинград. Редакционно-издательская подготовка ее проходила уже без участия Белого (писатель скончался 8 января 1934 г.). Обозначение «Часть первая. Омут» было опущено издательством при публикации книги. До выхода книги в свет два фрагмента из нее появились в периодике, один — при жизни Белого («Жан Жорес» — Новый мир, 1933, № 10, с. 123–133), другой — посмертно («Брюсови я» — Литературный Ленинград, 1934, 8 октября).

Рукопись первой части «Между двух революций» сохранилась в архиве Андрея Белого в нескольких вариантах, позволяющих проследить последовательность авторской работы над текстом: первоначальный черновой автограф и диктованный текст (рукой К. Н. Бугаевой) с авторской правкой, сокращениями и вставками (ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 2, ед. хр. 12); перебеленный автограф с густой правкой, местами превращающей первоначальный слой белового текста в черновой (там же, ед. хр. 13); список рукой К. Н. Бугаевой с авторской правкой преимущественно стилевого характера — текст, в целом соответствующий опубликованному (там же, ед. хр. 14).

Над второй частью «Между двух революций» Белый начал работать в Москве в начале сентября 1933 года, по возвращении из Коктебеля, где его настигла болезнь, прогрессировавшая в последующие месяцы и ставшая причиной смерти. 23 июня 1933 года Белый сообщал Н. А. Табидзе: «Через 1/2 года, а может, гораздо раньше я кончаю 3-й том воспоминаний <…>» (Вопросы литературы, 1988, № 4, с. 280; публикация П. Нерлера). Однако это намерение осуществить не удалось: были написаны в первоначальном варианте лишь 1-я и начало 2-й главы. Последний фрагмент текста («Инцидент с „Петербургом“») Белый продиктовал К. Н. Бугаевой 2 декабря 1933 года; несколько дней спустя, после сильного приступа головных болей, он был помещен в клинику. Вторая часть «Между двух революций» — последняя работа, над которой трудился Белый перед смертью. Зафиксированный текст ее имеет самый предварительный характер (рукопись, продиктованная Белым К. Н. Бугаевой, содержит лишь незначительные следы авторской правки).

К. Н. Бугаева пишет о Белом в пору его работы над этой книгой: «Сам же он, говоря о продолжении III т. своих „Воспоминаний“, называл их по-разному: то „2-я часть III тома“, то кратко: „Воспоминания, том IV-ый“, не обозначая этого „тома“ никаким хотя бы и предположительным названием. Название отсутствует и в сохранившемся черновом наброске плана, где намечен лишь порядок глав (четырех) и указаны названия входящих в состав глав отрывков» (ЦГАЛИ, ф. 391, оп. 1, ед. хр. 57, л. 45). Приводим план 2-й части третьего тома воспоминаний (именно так этот текст характеризуется Белым во «Введении» к нему):

(ЦГАЛИ, ф. 53, оп. 2, ед. хр. 17, л. 2–2 об.).

Работа над 2-й частью третьего тома велась Белым в целом согласно этому плану. Написанный текст соответствует плану I главы (некоторые разделы плана отражены в нем очень бегло, но не исключено, что Белый предполагал расширить текст в ходе последующей доработки) и разделам 1–4 плана II главы. Последующие разделы плана II главы охватывают события в жизни Белого с весны 1912 года до лета 1913 года: пребывание в Брюсселе с А. Тургеневой (апрель — май 1912 г.), поездку в Кёльн и знакомство с Р. Штейнером (6–7 мая), жизнь у д'Альгеймов в Буале-Руа под Парижем (июнь 1912 г.), последующее пребывание в Германии и Швейцарии, связанное со слушанием лекций Штейнера и занятиями антропософией (июль 1912 — февраль 1913 г.), жизнь с А. Тургеневой в Боголюбах (март — июль 1913 г.) и поездку в Гельсингфорс на курс лекций Штейнера (15–25 мая 1913 г.). В III главе Белый предполагал описать свою жизнь за границей в антропософской среде в 1913–1916 годах: разъезды по Европе, связанные с лекционными курсами Штейнера (август 1913 — февраль 1914 г.), жизнь в Швейцарии — в Дорнахе близ Базеля (март 1914 — август 1916 г.) — и участие в строительстве антропософского «храма» (Гетеанума), начало первой мировой войны и отношение к ней со стороны антропософов, поездки в Швецию (июль 1914 г.) и по Швейцарии (Лугано — Бруннен; апрель — май 1916 г.), свою работу над книгой «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности» (1915). IV глава должна была описывать жизнь Белого в 1916–1917 годах: возвращение из Швейцарии на родину (август 1916 г.), последующую жизнь в Москве и общение там с «любомудрами» — религиозными философами, пребывание в Петрограде и в Царском Селе у Иванова-Разумника, поездки в Сергиев Посад, восприятие Февральской революции. Изложение событий должно было завершаться воспоминаниями об Октябрьской революции, которую Белый встретил в Москве.

Список условных сокращений см. в первой книге мемуаров — «На рубеже двух столетий».

Подстрочные примечания в тексте принадлежат Андрею Белому.

Глава первая. Из вихря в вихрь*

(1) К такому убеждению Белый пришел еще в 1928 г.; ср.: «…трагический крах отношений с Блоками, над которым я опустил завесу молчания в воспоминаниях о Блоке <…> я в этих воспоминаниях себя слишком преумалил „для-ради“ надгробного слова над свежей могилой. Теперь — сожалею, ибо усматриваю спекуляцию на моей скромности» (Почему я стал символистом, с. 49).

(2) Министр внутренних дел и шеф жандармов В. К. Плеве был убит эсером Е. С. Сазоновым 15 июля 1904 г.; генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович был убит в Московском Кремле 4 февраля 1905 г. эсером И. П. Каляевым. В сознании Белого эти террористические акты сопрягались с эпизодами его общения с Блоком. «В тот приезд из Шахматова узнал о смерти Плеве. Теперь — опять смерть», — писал Белый об убийстве великого князя Блоку между 6 и 8 февраля 1905 г., сразу по возвращении из Петербурга (Александр Блок и Андрей Белый. Переписка. М., 1940, с. 123).

(3) Революционное восстание матросов на эскадренном броненосце Черноморского флота «Князь Потемкин-Таврический» началось 14 июня 1905 г.; упоминаемый конфликт с Блоком относится к середине июня того же года.

(4) Имеется в виду книга М. А. Бекетовой «Александр Блок. Биографический очерк» (Пб., 1922; изд. 2-е — Л., 1930).

(5) Мысль изреченная есть ложь… — строка из стихотворения Ф. И. Тютчева «Silentium!» (1830).

(6) Эпизод из греческой мифологии: Геракл надевает хитон, пропитанный кровью убитого им кентавра Несса, превратившейся в яд; хитон прирастает к телу Геракла, причиняя ему невыносимые страдания. Этот мифологический сюжет глубоко запечатлелся во внутреннем мире Белого: в одном из писем к С. А. Полякову (март 1906 г.) он сообщает о намерении написать статью «Кентавр Несс» (Stanford Slavic Studies, vol. 1. Stanford, 1987, p. 86; публикация Дж. Е. Мальмстада); этот замысел не был осуществлен.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Золотце
Золотце
[Классическая проза / Старинная литература: прочее / Историческая проза]
Роман «Золотце» – это классическая смесь британского юмора и приключений, наполненных остроумием и неожиданными поворотами сюжета. Избалованный до крайности четырнадцатилетний отпрыск чересчур
0
Попаданец в поисках смысла - 6
Попаданец в поисках смысла - 6
[Самиздат / Попаданцы]
Продолжение приключений человека без прошлого, но уже немного представляющего своё будущее.
0
Правила моего сердца
Правила моего сердца
[Любовная фантастика]
Драко Малфой привык, что его жизнь — это строгие правила: деньги, статус, безупречная репутация. Когда завещание отца вынуждает его жениться на нелюбимой аристократке, он готов на всё, чтобы
0
Развод. Двойная жизнь моего мужа
Развод. Двойная жизнь моего мужа
[Современные любовные романы]
— Ксюш, сделаешь аборт, — заявляет муж, поправляя галстук перед зеркалом. — Так будет правильно. — Что? — оседаю на пол, сбитая с ног его жестокостью. — У нас двое детей, — рассуждает как ни в
0
Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой
Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой
[Современные любовные романы]
- Только давай без истерик, Вика, — муж поправляет ворот рубашки. — Наш брак изжил себя. Я устал. — А твоя Софочка, делает тебя молодым и резвым конем, — замечаю спокойно. Платон дергается. Не
0
Зарубежный детектив 2026-37
Зарубежный детектив 2026-37
[Криминальный детектив / Полицейский детектив / Детективы / Триллер]
Настоящий томик зарубежного детектива содержит детективы разных жанров и и вполне сможет завоевать симпатии читателей детективами включёнными в сборник! Приятого чтения, уважаемый читатель!
0
Попавший в некроманта 3. Злой пацифист на войне
Попавший в некроманта 3. Злой пацифист на войне
[Самиздат / Попаданцы / Боевая фантастика]
В этой книге наш герой, попаданец, некромант, студент и рыцарь (и это всё – один и тот же человек), идет на войну – завоевывать себе замок и баронский титул.Как он это будет делать?Что у него
0
Борьба за жизнеспособность
Борьба за жизнеспособность
[Медицина / Научпоп]
Последнее прижизненное издание научной работы Александра Богданова. Q.A. Выделения разрядкой оригинала заменены на полужирный. В оформлении текста использована таблица. Достаточно широко используются
0
Музыка в пустом доме
Музыка в пустом доме
[Современная проза]
Яна Верзун – писательница и журналистка, резидентка Дома творчества Переделкино. Автор романа «Зависимые», организатор проекта «Люди читают рассказы». Живет в Санкт-Петербурге. «Музыка в пустом
0
Чура
Чура
[Любовная фантастика / Самиздат]
Жили-были бабушка и дедушка, и была у них внучка Анечка. Пошла как-то Аня с друзьями в лес за грибами и заблудилась. Ходила она по тропинкам, ходила и набрела на лесную избушку. В той избушке жил
0
Я кіт, та він пес
Я кіт, та він пес
[Классическое фэнтези]
Продовження містично-фантастичної та місцями детективної історії про нелегке життя програміста в котячому тілі і значно приємніше, проте теж обтяжене клопотами існування кота в тілі його господаря.
0
Коммунальный развод. С новым счастьем!
Коммунальный развод. С новым счастьем!
[Современные любовные романы / Самиздат]
В мои сорок девять я никак не ожидала, что буду сидеть с мокрой тряпкой в шкафу и слушать, как муж говорит о разводе. И с кем? Не с молодой красоткой, а с нашей ровесницей — преподавательницей химии,
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Рождественские тайны книжного магазинчика
Рождественские тайны книжного магазинчика
[Детективы]
Много лет владелец самого знаменитого детективного книжного магазина в мире делал своим покупателям необычный подарок – заказывал у звёзд криминального жанра эксклюзивные рождественские истории. Эти
1
Злюка в Академии драконов, или Каждой твари по харе!
Злюка в Академии драконов, или Каждой твари по харе!
[Самиздат]
Думаете, легко быть седьмым ребёнком в семье? Думаете, легко оставаться милой принцесской, когда у тебя шесть старших братьев? Я вот не думаю! Потому что знаю - это невозможно! Зато, попав в Академию
0
Этруски. От мифа к истории
Этруски. От мифа к истории
[Исторические приключения / Историческая проза]
В книге известного историка, педагога, прозаика и переводчика Александра Иосифовича Немировского (1919—2007) исследуется сложная проблема истории этрусков, внесших значительный вклад в формирование
0
Волны любви: Крепость в полумраке
Волны любви: Крепость в полумраке
[Любовная фантастика]
В Вердеграде живёт старая легенда: когда-то этот город оказался в самом сердце событий, о которых теперь почти никто не вспоминает. Годы прошли, имена исчезли из памяти, тайны ушли в глубину времени,
0
"Фантастика 2026-138". Компиляция. Книги 1-19
[Боевая фантастика / Попаданцы / Космическая фантастика]
Очередной 138-й томик  серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. Приятного чтения, уважаемый читатель! Содержание: РАЗЛОМ: 1.
0
Под защитой тьмы
Под защитой тьмы
[Любовная фантастика / Классическое фэнтези]
Майя Тисс – боевой маг и привыкла со всем справляться сама. Ксандр Прах – пришелец с мрачной репутацией, умеющий управлять тьмой и надежно хранить свои секреты. И, похоже, он не желает исчезать из
4
Два сплетенных венца
Два сплетенных венца
[Классическое фэнтези]
Королевство охвачено смертельным поветрием, гибнет под гнётом короля-тирана, и спасти его может только сила магической колоды. Элспет и Рэйвину осталось найти последнюю, самую могущественную карту –
2
Плюшевый: пророк
Плюшевый: пророк
[Самиздат / Попаданцы]
Недаром говорят: кому много дано, с того много и спросится. Лис получил доступ к своим, казалось бы, навсегда утраченным при квантовом переходе «нетехническим возможностям». Помогло ли это ему? В
1
По воле чародея
По воле чародея
[Русское фэнтези / Классическое фэнтези]
Пан Властош Вишнецкий – темный чародей, одержимый одной целью: спасти родную землю от кровавого противостояния между шляхтой и государем. Его оружие – редкий солнечный дар, сокрытый в Анастасии,
0
На стрессе. 5 шагов к жизни без выгорания и нервных перегрузок
На стрессе. 5 шагов к жизни без выгорания и нервных перегрузок
[Психология / Научпоп]
Превратились из уравновешенного в уравнобешенного? Продуктивность на нуле, постоянно чувствуете тревожность и остро реагируете на любые проблемы? Это маркеры хронического стресса, справиться с
0
По праву сильного
По праву сильного
[Боевое фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников]
Ярл Рагнар, наделённый древней силой и проклятьем бессмертия, ведёт борьбу за Пограничье — дикие земли, раздираемые интригами аристократии, имперскими амбициями и кровавыми долгами прошлого. В
2
Когда мы были на войне…
Когда мы были на войне…
[Современная проза / Иностранные языки]
Учебное пособие представляет собой методические разработки для занятий по русскому языку как иностранному на материале военной прозы. Пособие включает как поэтические (М. Ю. Лермонтов, Ю. В.Друнина),
0