— Пока все.
— Нет, не все. Отвечайте, кто вы? Кем засланы? С какой целью?
— Что ж, — вздохнул Гуляйбабка. — Ваша взяла. Откроюсь. Я личный представитель президента!
— Какого президента? Что за президент?
— "Благотворительного единения искренней помощи сражающемуся Адольфу".
— Благодарю вас, — просиял младший лейтенант и, обернувшись, крикнул: Марыся, рацию! Связь с ноль первым. Да живенько. Живо!!! Эх, и повезло же! Такую щучищу заманули в сети!
Он еще раз крякнул «эх» и нырнул под ветки ольховой рогатины. Вслед за ним жуликовато, как-то боком, шмыгнул удивительно знакомый старикашка с топором за поясом. Гуляйбабка вознамерился окликнуть его, но добрым намерениям всегда что-нибудь мешает. Подошел тот самый морячок, который сорвал флаг с кареты и читал рекламу.
— Прошу извинить, господин личный представитель президента, если малость заденем кормой, — сказал он, вскинув руку к бескозырке. — Ничего не попишешь. Время крутой волны. Позвольте вам кляпик.
— Благодарю за столь мягкое обхождение. Когда вы попадете ко мне в роту, я выдам вам самые мягкие портянки, а теперь лишь один вопрос. Скажите: кто та девушка, которую младший лейтенант назвал Марысей?
— Могу сказать, что это весьма милое создание, но, к сожалению, вы безнадежно опоздали. Она два месяца как помолвлена.
Гуляйбабка широко раскрыл рот:
— Кляп! Скорее кляп, иначе закричу на все Полесье.
Было уже совсем светло, когда радистке рабочего отряда удалось наконец-то связаться со штабом. Расправив под собой сшитую из плащ-палатки юбку, размяв замлевшие ноги, она уселась поудобнее на поваленной ели, весело тряхнула снопом пшеничных волос, придавленных каской:
— Готово! Можно передавать. Диктуйте, товарищ комвзвода.
— Диктую, Марысенька. Передавай! — приподнято произнес младший лейтенант, сняв каску и садясь на колени у ящика рации. — Эх, и сводочка, я те скажу! Закачаешься. Это тебе не то, что восемь полицейских укокошили. Тут целое войско во главе с генера…
Радистка застучала ключом. Комвзвода схватил ее за руку:
— Ты что? Это ж я просто свои чувства высказал тебе, восторг в связи с успехом, а ты! Уже застукала, как дятел.
— Нет, я только два слова успела: "Эх и сводочка!.." А вы говорите яснее, без этих восклицаний.
— Ну ладно, ладно. Уже и губки надула. Сегодня грех. Сегодня на нашей улице праздник! Генерал вон в карете сидит. Личного представителя президента зафаловали. Эх!
— Вы опять за восклицания?
— Извиняюсь. Диктую текст. Передавайте: "Ноль первому от ноль седьмого. Маневр "Блудная овца" удался. Обоз «икс» втянут в болото квадрат тридцать четыре и наголову разгромлен".
Отстукав номер квадрата, радистка сняла руку с ключа;
— "Наголову разгромлен" не надо бы, товарищ младший лейтенант. Они же сами руки подняли. По нас даже никто не стрельнул ни разу.
— Рядовой Марыся! — крикнул младший лейтенант. — Выполнять приказ. Передавать, что сказано.
— Слушаюсь!
— Вот так-то. А то ишь ты. Учить меня вздумала, славного командира славной Рабочей-Крестьянской Красной Армии.
— Одно слово лишнее, товарищ младший лейтенант.
— Какое?
— Дважды упомянули «славу». В первом случае не надо бы.
— Рядовой Марыся! Ваше дело молчать, ключом стучать да слушать, что я говорю. А говорю я вам, Марысенька, сущую правду. Быть бы мне, младшему лейтенанту Балабонцеву, Чапаевым, Щорсом, Котовским, на худой конец адъютантом командарма, да два дня не хватило.