Тринадцатая рота (книга первая): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А теперь — по местам! Курс назад!

— Как назад? Мы еще не обслужили те дзоты, что впереди.

— Поздно. Они уже раздавлены русскими танками.

— Не может быть! — усомнился один из солдат. — Час тому назад нам звонили и просили прислать им гранат и хлеба.

— Молчать! Исполнять команду! Распустились тут, тыловые крысы. Я вам наведу порядок. Заводи дрезину! Вперед, куда приказываю! Хайль!

Экипаж послушно занял свои места. Карке уселся в кресле каюты. Дрезина тронулась.

11. БРОНЕПОЕЗД "ЧЕРНАЯ ШАЛЬ" ПОЛУЧАЕТ ПОПОЛНЕНИЕ. КАРКЕ СТАВИТ ЭКИПАЖУ ПЕРВУЮ БОЕВУЮ ЗАДАЧУ

— Новобранцы! Храбрые защитники рейха! — поднявшись на открытую платформу, начал свою речь Карке. — Вам дважды дьявольски повезло.

— В чем? — спросил кто-то из шеренги мерзнущих возле дрезины солдат.

— Ну, прежде всего, вы, сопляки, попали не на фронт, а на курорт. Взгляните на эти небесные сосны и ели. Что это такое? Это, желторотые птенцы, Брянский лес. Целебный бальзам! Не скальте зубы. Это говорит вам человек, уже изрядно понюхавший этого бальзама. Не один я нюхал. Многие нюхали. Но, к сожалению, они не могут подтвердить этого по той лишь причине, что отнюхались и лежат под этими соснами. Почему лежат? Да потому, что нюхали не только бальзам, но и порох. Вам тоже придется нюхать и то и другое. За талию и вес не беспокойтесь. Хозяева здешнего курорта растолстеть не дадут. Они применяют массажи. Бег по болотам от дзота к дзоту.

Карке поправил на голове одеяло, оторвал от ноздри сосульку.

— Вот это первое преимущество вашей службы. Второе. Вы будете служить на знаменитом бронепоезде фюрера "Черная шаль"! Наша "Черная шаль" в сутки раз выходит на линию Брянск — Сухиничи и подбирает на железной дороге убитых солдат рейха. "Черная шаль" за свой рейс привозит по две платформы. Иногда нам приходится прицеплять и третью… Затем наш бронепоезд идет на линию Брянск Орел и привозит оттуда по две платформы убитых партизанами. После этого мы отправляемся на линию Брянск — Рославль и привозим также одну-две платформы. Как видите, работа нетрудная. Пугать партизан и собирать убитых. Вас тоже, если убьют, доставят на "Черной шали" прямо на кладбище. А кладбища здесь, в Брянских лесах, роскошные! Березовые кресты. Березовые заборы… И ряды, ряды… По сто, двести могил в шахматном порядке, по шнурочку. И на каждой могиле каска. Лично фюрер разрешил. Не поскупился.

Карке протопал в набитых сеном корзинах поближе к краю платформы, проводил глазами полетевших на свалку ворон, заговорил снова:

— Если вы отличитесь в бою, то знайте: вас похоронят с особыми почестями без кальсон и мундира.

— А кальсоны и мундир куда же?

— Их отошлют в национальный музей Берлина. Мои кальсоны уже висят там рядом с кальсонами Кайзера и Бисмарка.

— Позвольте, господин фельдфебель, разве вы были убиты?

— Я был тяжело контужен. И потому вещи мои послали в музей, а ордер на сорок семь десятин земли отослали моей любящей супруге. Так что она теперь на всю жизнь обеспечена… Ваши ордера на два гектара леса также отошлют вашим женам. У вас есть жены? Хорошо! Любите их. Они великие труженицы и патриотки. У моей жены полгода был на квартире штурмовик Отто. Сейчас у нее квартирует другой. И, как пишет моя соседка, он моей супругой также очень доволен. Но достаточно о женах. Позвольте, я вам лучше расскажу о себе и своих боевых заслугах перед рейхом и фюрером. Так вот. В боях под Москвой я сильно отличился — лично спас от гибели до батальона пехоты. Как я спасал — это долгая история. Скажу лишь коротко. Я разводил блох и снабжал ими плохо одетых солдат и офицеров своей егерской дивизии. Прокурор армии усмотрел в этом преступление и определил мне за вымогательство и грабеж смертную казнь через повешение. Но судьи разобрались и увидели: все мои клиенты, снабженные блохами, чесались по ночам, не спали и не замерзли. И тогда за находчивость, а точнее, за распространение блох меня наградили Железным крестом. Второй Железный крест я получил также за находчивость, которую проявил во время нашего грандиозного наступления назад из-под Москвы.

Карке устал говорить стоя. Он сел на край платформы и, свесив засунутые в корзины ноги, раскачивая ими, продолжал:

— Так случилось, что мы, преграждая дорогу русским, побросали на дороге всю свою технику. У нас в роте осталась только одна бельгийская ломовая кобыла. Разгорелся спор, что с этой кобылой делать. Съесть ее или использовать как тягловую силу? Одни кричали: "В котел ее, бродягу!" Другие: "В телегу! Пусть везет обмороженных". Я же, оставшийся за командира роты (нашего двенадцатого командира разорвало снарядом), распорядился по-своему. Привязал к хвосту кобылы веревку, сам сел верхом, а солдатам приказал взяться за веревку и бежать следом. Так мы наступали назад до самых Сухиничей. А в Сухиничах меня опять судили за то, что я, сидя на бельгийской кобыле, распевал песенку "Вперед, кобыла, ты не забыла дорогу, милая, домой". Прокурор усмотрел в этой песенке какой-то разлагающий дух и потребовал мне смертной казни, но господа судьи увидели другое. В то время как в других ротах померзла в пути половина солдат, у меня не окочурился ни один. К тому же наступали мы назад быстрее всех подразделений. За это помимо Железного креста мне присвоили звание фельдфебеля, и вот теперь я командую вами, ослами. Вы же, смотрю, приехали на Восточный фронт, как в Бельгию, на прогулку.

Где ваши теплые вещи? Почему вы не запаслись шалями, одеялами, конскими попонами, пуховыми подушками? Бюстгальтерами на уши? Вы что думали? Все это вам фюрер на подносе предоставит: "Одевайтесь, герои рейха. Воюйте. Не гнитесь, как собаки". Наивные дети. Фюреру некогда думать о каких-то там платках и теплых рейтузах на ваши дурные головы. Вы сами обязаны позаботиться о своем обогреве. Посмотрите, как утеплен ваш командир. Шик! Красота! Блестящий пример для подражания. Я непрошибаем ни морозом, ни пулями! А вы? Вы что, рассчитывали тут, в Брянских лесах, раздобыть теплые вещи? Поздно хватились, субчики. Поздно! Мы тут все уже подчистили до вас.

— А что же нам делать? — клацая от холода зубами, спросил один из новичков, укутанный в белую скатерть. Карке почесал переносицу, кашлянул в кулак:

— Ладно. Не горюйте. Два рейса за убитыми, и утеплим вас всех. Надо полагать, у отдавших богу душу будут теплые вещицы. Только чур. Если кому попадется чернобурка, на худой конец лисица — отдать лично мне, а я ее пошлю с рапортом дальше по команде. Но прошу не подумать, что ваш командир жулик, мошенник и прикарманит трофей. Нисколько. У меня уже была чернобурка. Так я ее тут же отдал своему фельдфебелю. Тот объявил мне благодарность и лично понес реквизированный мех по команде дальше, да жаль, не донес. По дороге в тыл чернобурку разорвало снарядом «катюши». От нее остался только хвост, зажатый в оторванной руке фельдфебеля.

Карке посмотрел на свои ручные часы, заторопился:

— Извините, я немного увлекся рассказом. Пора кончать. Нас ждет большая работа. Вчера на железной дороге Брянск — Рославль партизаны взорвали мост через Десну и пустили под откос поезд, в котором ехало много отпускников на рождественские праздники. Так вот, семь вагонов мы уже вывезли на кладбище. Даже те, что оказались подо льдом, очистили, а вот с одним придется повозиться. Черт знает, как он на фермах моста оказался? Взлетел туда вверх колесами и висит. Говорят, в нем какая-то важная шишка едет. Сегодня ее мостовым краном вызволять будут. Так что по местам. Заводи моторы! Вперед за шишкою!

12. ШЕФ ГЕСТАПО И "НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ" БЕСЕДУЮТ НАД ПРОПАСТЬЮ

Важной шишкой в хвостовом вагоне, заброшенном на уцелевшую ферму моста, оказался не кто иной, как бригаденфюрер Поппе.

Бедняга. Что стало с ним за одну ночь, проведенную в повисшем над речной пропастью, перевернутом вагоне! Он весь поседел, побледнел, будто его голову вместе с лицом выкрасили белой глиной. Понуро глядел он в окно вагона и ждал, когда мостовой кран подцепит своим огромным клювом исковерканную железную глыбищу, чуть не ставшую ему могилой.

Сидевший верхом на «клюве» крана Фриц Карке подал знак крановщику, и тот поднес его к окну, где сидел бригаденфюрер.

— С добрым утром, господин бригаденфюрер! — заговорил, поклонясь, Карке. Поздравляю вас с благополучным исходом. Впрочем, не все еще благополучно. Всякое может быть. Рухнет ферма, лопнет трос, не выдержит кран, разломится пополам вагон… Но вы, господин бригаденфюрер, не унывайте. Если что, мы похороним вас роскошно!