Р.А.Ц.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Например, им удалось полностью убрать эффект детренировки и в несколько раз повысить тренируемость организма. К чему ведет, оценил?

Судя по застывшему виду первого зама, оценил.

— Но вернемся к нашим баранам. Второе ведет к тому, что переговоры невозможны, пока мы не поднимем свой статус в их глазах. Ты же не ведешь переговоры с тлями, а просто травишь их дифлофосом. А вот если тля даст в ответ тебе в лоб, тогда призадумаешься.

— Вижу, куда гнешь. Мы с тобой войдем в историю как совершившие ксеноцид.

Император внезапно взъярился, и гнев ощутимой волной распространился от него по всему кабинету, словно бы окутав его плотным облаком. Это… буквально подавляло. Порой повергающиеся разносу министры, сильные, волевые руководители, падали в обморок на советах. Один даже умер, встало сердце.

— А есть и другой путь, Владимир Павлович! Только рискнешь ли пойти по нему? Ты ведь знаешь, откуда дровишки, то бишь снаряды.

Лантир знал. Даже ему вообще-то не полагалось, но он знал. Возможности Первого зампреда ПП ВС были очень велики.

Империя обладала технологией масс-копирования, пресловутым дубликатором материи. Откуда он взялся, ему было неизвестно, этой информацией владел только сам Император, но вместе с еще кое-какими признаками позволяло предположить наличие неких 'ушей' за спиной. Он так и ответил.

– 'Уши'-то я вижу, только никак не разберу, чьи они и чего хотят.

— И не лезь, Владимир Павлович, не надо. Придет время, все узнаешь. Не хочется тебя терять…

Император сказал это совершенно серьезно, и Лантир понял вдруг, что подступил слишком близко к самым мрачным и темным тайнам государства. Нет, смерти он не боялся, одно то, как он начал работать на Императора, могло вытравить весь страх из души. Просто — были вещи, которые не должно было знать даже второе лицо в пирамиде власти. И он сдал назад. А его визави тем временем слегка успокоился и продолжил:

— Почему я копир придерживаю, тоже понятно. Сначала нужно изменить общество, произвести сдвиги в сознании, в мозгах. Да и энергия… Е равно эм це квадрат, что просто-таки до хрена. Нет, если нужно, энергия будет, хоть всю Землю скопируй, но — это будет уже кредит… Так вот, альтернатива — поставить копир на поток, начать клепать дронов, технику и вообще все-все, остановить экономику и поставить под ружье всех способных держать оружие. Мобилизационный потенциал достигнет сорока процентов от численности населения. И вперед — биться с ордами 'мяса'. Мы даже сможем раздавить клан Ручной Совы и еще несколько близлежащих кланов. А потом… просто закончимся. И не говори мне про дальнее огневое поражение, это война, и кровь все равно будет, так или иначе. Что, так сделаем?

— План 'Последний рубеж'? Нет, рановато. Да разве ж я против ксеноцида? Совсем даже наоборот. Как помнится: 'Пусть эти ублюдки умрут за свою Родину, а мы просто будем дальше делать свое дело'.

— Именно. Ну, раз поддерживаешь, давай думать, как это будет.

Лантир со скромным видом достал тонкую папку:

— Вообще-то штаб все уже проработал, вот. План 'Гербицид'.

Император только покачал головой:

— Вот за это я тебя и… держу.

И они склонились над планшетом — правитель огромного государства и его бессменная тень.

20

Немного ранее.

На орбите было тесно — роились тысячи спутников, миллионы различных обломков и мусора, неспешно плыли в невесомости ажурные станций и заводов. В некотором месте орбиты теснота становилась совсем уж неприличной. В одной точке скапливались угловатые транспортные модули, тяжелые, выводимые одними только носителями 'Вулкан-МеВ', обычный МАКС тут помочь не мог. Они стартовали каждые двое суток, по космическим меркам — пулеметными очередями. Достигнув точки назначения, они раскрывались и автоматически стыковались через специальные переходники в некую быстро растущую конструкцию, похожую на исполинский крест со сдвоенными лучами. Сбоев не было, несмотря на беспрецедентный размах строительства. Все было десятки, сотни раз просчитано и прогнано на масштабных моделях, затем на натурных в гигантском аквариуме, да и все основные блоки были ранее хорошо отработаны при запусках обитаемых станций. Такова уж специфика космоса, он приемлет лишь планомерное поступательное движение, резкие скачки и задирание носа заканчиваются еще хуже, чем в море.

Специалист мог различить в кажущемся однообразии модулей десятки различных по назначению: жилые, энергетические, компьютерные, связи и так далее. Энергоблоков было довольно много, причем основную массу представляли собой пакеты, сцепленные бортами по четыре. Похоже, это была какая-то новая разработка, настолько мощная, и большая, что выводить ее приходилось по частям.

Двойной крест все рос и рос, и его стало бы уже возможно наблюдать с Земли невооруженным глазом, если бы не угольно-черное покрытие на нем. Покрытие это было легчайшей тканью-губкой из тончайших фрактально завивающихся углеродно-вольфрамовых ворсинок, изысканно-бархатистой на вид, отражающей не более пяти сотых процента падающего света.

Ранее люди не делали ничего подобного, масса самой тяжелой орбитальной станции 'Мир' не превышала трехсот тонн, здесь же было хорошо за тысячу, а модули все шли и шли. Каждый новый пристыковывающийся модуль тут же входил в общее информационное пространство станции, проводил самотестирование и тесты на совмещение с внешними системами. Наконец сборка была закончена. Последними подошли необычно маленькие контейнеры, закрепившиеся на концах креста. Они все разом выстрелили небольшими ботами, тянущими за собой тонкие тросики. Ботами управляли люди, автоматика такого сделать еще не могла. Мокрые от напряжения операторы в отдельном зале ЦУПа по миллиметру двигали джойстиками, осторожно подводя боты к соседним контейнерам. Боты, похожие на растопыривших лапки паучков, попыхивая огоньками двигателей ориентации быстро прицепились в специальные гнезда и защелкнули стопоры. Медленно-медленно приводы микролебедок потянули на себя тросики, выбирая слабину. Операторы на пару с компьютером постоянно контролировали показания динамометрических датчиков и измеряли параметры конфигурации станции. Но вот натяжение достигло расчетной величины, все тросики были отрегулированы, и станция приобрела с помощью этих тонких, изготовленных из специального материала растяжек, каждая из которых могла выдержать вес всей станции, монолитную целостность. Со стороны станция точь-в-точь была похожа на древнеассирийский символ бога Солнца Ашшура. Благодаря растяжкам теперь она могла маневрировать с солидными ускорениями, почти как однообъемные аппараты.

Однако маневрировать было пока нечем. Внизу только готовился к старту огромный контейнер, гораздо большего размера, чем стандартный грузовой модуль. Для того чтобы вывести его на нужную орбиту, не хватало даже тяги сверхтяжелой ракеты 'Вулкан-МеВ' в самой мощной конфигурации с восемью ускорителями. Тогда инженеры пошли на весьма сложный шаг. Многие возражали против него ввиду значительного риска, и потому были предприняты масштабные меры безопасности. Сама идея была довольно проста — на низкую орбиту, куда 'Октапод' еле-еле забрасывал груз, заранее выводилась слегка доработанная спарка разгонных блоков от 'Протона', она цеплялась к контейнеру через стандартный переходник 'штырь-конус' и сообщала ему необходимую скорость. Но груз был слишком ценен, чтобы при неудаче бесславно рухнуть в океан, сроки поджимали, и руководство пошло на дополнительные расходы. Вместо одной спарки на орбите разместили сразу шесть, сведя риск к возможному минимуму. По сути дела, это был первый орбитальный буксир.

Спустя трое суток большой модуль прекрасно взлетел и занял свое законное место в центре конструкций станции. Потом была неделя тестов и сопряжений, сдержанного мата космонавтов и литров их неиспаряющегося пота. В один прекрасный момент командир экипажа Олег Иванович Скрипочка окинул взглядом панели и не поверил своим глазам. Все они горели зеленым! К застывшему командиру подлетел бортинженер Олег Кононенко, положил руку ему на плечо и тоже замер, любуясь успокаивающе-мирным светом индикаторов.

Из задумчивости их вывела Земля. ЦУП запросил статус центрального модуля — как будто им не поступала вся телеметрия. Но порядок есть порядок, и пришлось производить доклад.

Затем они втроем с инженером двигательных установок разбудили спящего дракона. В громоздком и тяжелом модуле, с такими трудами поднятом в космос, скрывался первый серийный экземпляр газофазного ядерного реактивного двигателя. Именно он давал станции невиданную доселе свободу движения. Электрореактивные малютки движков ориентации с трудом поворачивали махину станции даже на градус, а газофазник своей мощью мог двигать ее с орбиты на орбиту.

Станция была венцом космических технологий человечества. Она не нуждалась в полотнищах солнечных батарей, плеть реакторов прямого преобразования давала всю необходимую энергию. Установки рециркуляции воздуха и воды позволяли существовать экипажу, пока есть продукты и топливо в сборках реакторов. Умная оптроника сотни раз в секунду опрашивала все системы огромного организма, следя за их исправностью. Для принятия решений применялась сверхнадежная военная система боевого кворумирования, когда девять главных компьютеров вырабатывали согласованные команды.