В дверь заглянул начальник отдела.
— Айда в зал!.. Шеф сейчас акафист кому-то будет читать.
В актовом зале отделения милиции «Преображенская застава» собрались все, кто в конце дня еще оставался на службе. Начальник — не по годам раздобревший милицейский полковник, с напускной торжественностью завел привычную речь.
— Дорогие товарищи!.. Сегодня мы провожаем в новую — гражданскую — жизнь нашего боевого соратника, старшего следователя капитана милиции Еремеева Олега Орестовича.
Шеф открыл красную папку прощального адреса и, водрузив на маленький носик огромные очки, стал зачитывать текст, набранный в типографии осыпающейся золотянкой:
— Глубокоуважаемый Олег Орестович!
Вы пришли в органы внутренних дел, проделав большой жизненный путь…
«Угу, — молча согласился с ним Еремеев. — От сперматозоида до капитана». Он сосредоточенно снимал со свитера и брюк белесые шерстинки Дельфа и укладывал их в пепельницу на подоконнике. Глядя на него, можно было с равной определенностью сказать, что делает он это либо от величайшего смущения, либо от полного равнодушия к происходящему.
— Окончив Военно-медицинскую академию, — читал нараспев полковник, — вы были направлены в Республику Афганистан в состав ограниченного контингента…
«Ограниченного огнем «духов», — комментировал про себя виновник торжества.
— …Где выполняли свой интернациональный долг в качестве военного врача десантно-штурмового батальона…
Перед глазами вспыхнула и померкла чудовищная рана младшего сержанта Демченко — вырванный прыгающей миной низ живота… Демченко жил еще целые сутки. Зачем он продлил ему муки с помощью промедола и кордеамина?
— …Затем вы начали свою деятельность в качестве судебно-медицинского эксперта… А после окончания Заочного юридического института пришли в органы внутренних дел следователем… На вашем счету сотни раскрытых дел… За многолетнюю и плодотворную… Объявить благодарность и наградить ценным подарком…
Тут начальник отделения сделал выразительную паузу и обвел глазами внимающий зал…
Еремеев искал и находил шерстинки в самых невероятных местах своего костюма. Казалось, он всецело ушел в это занятие. Таня Олейник сидела рядом и скатывала снятую шерсть в мелкие катыши, а потом отщелкивала их под батарею водяного отопления.
— Олег Орестович, примите ценный подарок! Электробритва «Эра»! — ликующе возгласил полковник, явно копируя ведущего «Поля чудес».
Полупустой зал разразился жидкими аплодисментами. Еремеев встал и принял из рук начальника коробку с ценным подарком.
— Заодно и побреетесь сегодня, — назидательно заметил тот, не сгоняя с лица приторной улыбки.
Все поднялись, затолпились у выхода, хлопали Еремеева по плечу, пожимали руки.
— Только решил бороду отпустить, тут тебе и электробритву подарили!
— Ничего, ничего! — подбадривала его Татьяна. — Тут в «Очумелых ручках» показывали умельца: он из электробритвы стиральную мини-машину сконструировал — носки стирать. Пригодится в хозяйстве.
«Вообще-то она ничего, — покосился Еремеев на Татьяну. — Даже с юмором. В третий раз что ли рискнуть? Скучно…»
— Отвальную-то будешь играть?
— Буду.
— Давай помогу стол накрыть.
Он внимательно посмотрел ей в нафабренные глаза. Ничего глаза: светло-карие зрачки с темно-зеленым ободком. Носик тоже ничего, только высоко срезанный, немного смешной. Уголки губ недокрашивает, чтобы рот не казался таким широким. Широковат малость. Привыкнуть можно… Захватить бы ее завтра в Хотьково. Хоть кого — в Хоть-ково…
— Вернется Махалин, и сыграем отвальную. А пока, если не возражаешь, по бокальчику шампанского? Ценный подарок обмыть?
— Шампанское не пью. Дамский напиток. Расслабляет сильно.
— А я водку на дух не переношу. Вот и не спились мы с тобой, Татьяна, характерами.
Глава третья
ЗАЧЕМ ОДНОНОГОМУ ВЕЛОСИПЕД?