Она презрительно посмотрела на него и повернулась к нему спиной.
— Как ты решилась обокрасть меня? — спросил он.
Ее душили гнев и досада, но она не проронила ни слова.
— Я не хочу больше того, что получил, — вновь заговорил он. — Пусть Аллах воздаст тебе за меня лучшей наградой.
Он отдал ей бо́льшую часть оставшихся денег, собрал ее вещи и проводил на станцию.
С этого момента Абукир для него опустел. Дядюшка Ибрахим уехал в Александрию. Долго бесцельно брел по городу. Неожиданно оказался перед мечетью Абу Аббаса. Зашел, сделал два земных поклона и сел, повернувшись лицом к стене.
Тоска и отчаяние охватили его. «Неужели было твое благоволение на то, что случилось со мною?.. — шепотом вопрошал он бога. — Молодая, красивая, а сердце полно зла. Разве и на это твое благоволение? А мои дети, где они? И на это было твое благоволение? Мир преследует меня только за то, что я вверяюсь тебе. И на это твое благоволение? Вокруг толпы, миллионы людей, а я одинок. И на это твое благоволение?»
Он разразился рыданиями.
Удаляясь от мечети, он услышал, как кто-то зовет его: «Дядюшка Ибрахим!» Он обернулся. Подошел какой-то верзила. По всему видно — сыщик. Дядюшка Ибрахим покорно остановился, а сыщик, зловеще усмехаясь, схватил его за плечо.
— Ну и измучил же ты нас поисками, да пошлет тебе Аллах мучения!
Дядюшка Ибрахим с покрасневшими от слез глазами покорно зашагал рядом.
— Скажи, пожалуйста, — спросил сыщик, — кто же толкнул тебя на такой путь, в твоем-то возрасте?!
Дядюшка Ибрахим улыбнулся, поднял палец к небу и прошептал:
— Бог!
Слово это вырвалось у него, как стон.
Шахразада
— Алло!
— Господин Махмуд Шукри?
— Да…
— Извините за беспокойство. Мы с вами не знакомы.
— С кем имею честь говорить?
— Мое имя вам ничего не скажет. Я лишь одна из многих, которые стремятся поделиться с вами своими печалями.
— Слушаю вас.
— К сожалению, моя история довольно длинна.
— Тогда, может, вам лучше изложить ее в письме?
— Боюсь, что не сумею объяснить все как следует.
— А вы не смогли бы прийти ко мне в редакцию?
— Нет, не могу… во всяком случае сейчас.
Он обратил внимание на это «сейчас» и улыбнулся. Мелодичный голос собеседницы показался ему приятным.
— Так как же нам быть?