— Опять ваши затеи, без джемпера мне будет холодно. Она может пойти в приемник…
Женщина встрепенулась:
— Дамочка, оставь мужика, он же тебе не муж. Пусть идет. Я обойдусь, мне ничего не надо!
— Идите, Борис! — Я наклоняюсь к ней: — Что я еще могу сделать для вас?!
— Ты и так сделала, не твои кофты, ты меня согрела, за меня не беспокойся. Я присела ненадолго, дети притомились, до вокзала рядом, мне только до вокзала, там нас не выгонят, есть деньги, я доберусь до деревни.
— Как тебя зовут?
— Кланя.
— Давай думать друг о друге, Кланя, тебе будет тепло и мне.
Рванулась в темноту, рыдаю.
— Тимоша! Тимоша! Я же вас не догоню! Успокойтесь!
Рядом его сопение.
— Успокойтесь, прошу вас, ну подумаешь, нищая, она не пропадет, у нас таким помогают, может, украла что-нибудь, вот и прячется, боится идти в официальные организации…
Я остановилась, смотрю ему в глаза.
— Успокойтесь, подумаешь, нищая… я…
— Борис! Не говорите больше ничего, прошу вас, умоляю, у меня разорвется сердце! Оставьте меня. Идите спокойно домой, я буду идти за вами. Умоляю вас!
— Нет, я вас не оставлю, я должен вас успокоить, понимаете, эта женщина…
Я побежала.
— Тимоша! Тимоша! Послушайте меня…
Я прислонилась к стене, слова выговорить не могу, мне дурно.
— Борис! Единственная просьба! Не говорите ничего! Мы уже у дома! Я похожу! Успокоюсь! Со мной ничего не случится! Иначе я умру! Задохнусь! Неужели в вас нет ничего человеческого! Неужели вы не видите! Не понимаете! Мне дурно! Я не могу вас слышать… Оставьте меня!
— Нет, не оставлю.
— Я даю вас честное слово… что через пять-десять минут вернусь домой… только похожу… сейчас не могу… не могу… я все вам прощу… только оставьте меня… оставьте, если не хотите, чтобы я умерла…
— Нет.
Очнулась, когда Борис уже дотащил меня до подъезда.
Скоро рассвет. Голову раздирают мысли, из кабинета доносится храп Бориса… где я… что со мной происходит… Как я жива… Как жить дальше… Какой же Борис на самом деле… Из-за его скрытности я часто узнаю о нем последней и часто от других… Эта новая вспышка высветила холод… жестокость… я для него открыта… вся… во всем… он знает даже о моих изменах, знает потому, что я тогда не бываю с ним близка…
Ужасная статья о Трумэне — о ней я тоже узнала последней, а ведь я удивилась, обрадовалась, увидя Бориса за письменным столом! А через несколько дней встречаю у театра знакомых, которые как-то странно, отчужденно здороваются со мной и, не останавливаясь, проходят дальше, а в театре со мной и здороваются, и ведут себя так, как будто я заболела проказой… Сажусь к Юрке в машину.
— Татьяна Кирилловна, ну как же вы! Вы! Могли это допустить!..
— Что, Юрка, дорогой мой ребенок?
— Как что?! Вы ничего не знаете?! Ах, вы же не читаете газет!
Юрка захлебнулся от волнения.