«Если», 1996 № 10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К научной фантастике обращались и другие авторы; впрочем, как правило, НФ занимала их постольку-поскольку. Из наиболее известных можно упомянуть Марк Твена, Джека Лондона, Редьярда Киплинга и Карела Чапека. Как ни странно, чешский писатель знаменит в первую очередь своими фантастическими произведениями (такими, как «Р. У. Р.»), что весьма несправедливо по отношению к остальной части его творческого наследия. И только со временем для ряда писателей фантастика сделалась основной темой творчества.

Однако как литературный жанр научная фантастика оформилась в 20-е годы нашего столетия в Соединенных Штатах. В то время в США издавалось великое множество дешевых литературных журналов, каждый из которых специализировался на каком-то конкретном жанре, будь то вестерн, детектив или приключения. Хьюго Гернсбек, основавший «Amazing Stories», создал журнал, где печатались фантазии на тему науки и техники. Вскоре у него появились продолжатели.

В общем и целом литературный уровень был в ту пору крайне низок. Однако встречались и авторы, наделенные талантом и изобретательностью. Наиболее выдающимися из той плеяды были Стейнли Вейнбаум, который скоропостижно скончался совсем молодым, и Джон Кэмпбелл (я имею в виду в первую очередь те произведения, которые он подписывал псевдонимом Дон А. Стюарт). В 1937 году Кэмпбелл стал редактором журнала «Astounding Science Fiction» (именно с этим легендарным журналом, получившим впоследствии название «Analog», и сотрудничает, насколько мне известно, журнал «Если»). С этих пор началась новая эра.

Кэмпбелл настаивал на том, чтобы авторы тщательно обдумывали возможные последствия идей, которые ложились в основу их произведений. Кроме того, он требовал научной правдоподобности и ставил условием публикации литературный уровень текста (по тем временам, для фантастики требование совершенно безумное). Джон всячески подбадривал молодых, одарял их идеями, из которых затем возникали классические произведения, но сам в таких случаях никогда не претендовал на авторство. Он вырастил таких великих писателей, как Айзек Азимов, Роберт Э. Хайнлайн, Артур Ч. Кларк, Л. Спрэг де Камп и Теодор Старджон.

После второй мировой войны появились и другие талантливые редакторы — скажем, Энтони Бучер и Г. Л. Голд. Они распахнули перед НФ новые двери. С тех пор фантастика пережила много хорошего и плохого. Порой все казалось пресным и скучным, но возникали молодые авторы со свежими идеями и сюжетными ходами — и жанр внезапно оживал. Мэтры заряжались энергией у молодых. Популярность фантастики тоже не оставалась неизменной. Ее то читали все от мала до велика, то так же дружно отвергали… и вновь принимались читать.

Сейчас фантастика стала поистине интернациональной литературой. Любителю НФ уже нет необходимости специально разыскивать фантастические книги. Проблема в другом — как выбрать из великого множества произведений те, которые действительно заслуживают внимания. Причин такого изобилия не перечесть, некоторые из них с трудом поддаются объяснению. Попробуем разобраться.

В нашем мире постоянно что-то происходит. Научное представление о Вселенной, о мироздании непрерывно меняется, причем изменения эти порой весьма неожиданны. Техническая революция продолжается, и конца ей не видно. Что касается политики, общественных устоев и повседневных мелочей, здесь все настолько запутанно, что уже невозможно отличить добро от зла. НФ не предлагает ответов на подобные вопросы, но это — единственный вид литературы, который рассматривает их всерьез. Разумеется, существует немало социологических, футурологических и прочих трудов, но только НФ показывает, как прогресс воздействует на конкретного человека.

Фантастика часто предостерегает от тех новинок, которые кажутся опасными автору. Зачастую она рисует темное будущее. И в то же время показывает иные возможности и вселяет в нас радость и надежду.

По-моему, НФ — один из последних оплотов романтико-приключенческой литературы. Мы слишком хорошо узнали Землю. Нам известно, что в реальности не найти тех затерянных королевств, которые описывал Райдер Хаггард. Дикари, которые еще остались в глухих уголках планеты, позируют перед фотоаппаратами туристов — и преодолевают те же проблемы, что и их цивилизованные собратья. Но можно двигаться вперед сквозь пространство и время, в блистающие, вызывающие восторг царства фантазии.

Отсюда вовсе не следует, что действие фантастических книг должно разворачиваться исключительно в какой-нибудь Волшебной стране. Порой подобные книги интересно читать — в первую очередь, на мой взгляд, это относится к произведениям Джека Вэнса. Однако НФ также берет на вооружение научные открытия, но оценивает их с учетом «человеческого измерения». Наши персонажи могут бродить по Марсу, до которого не так давно добрались межпланетные зонды, или встречаться с чужеродными формами жизни (а то и создавать их), но главное — реакция человека на новую реальность. Полагаю, что литературный жанр, именуемый «научная фантастика», слишком велик и разнообразен для однозначного определения: что это такое. Мне наверняка укажут на исключения. Определения ограниченны по своей природе, тогда как реальность многогранна; а литература — срез реальности. Могу лишь выдвинуть ряд предположений.

Для начала примем постулат: любое деление на категории искусственно. В литературе подобные категории означают разделение на «воображаемое» и «реальное». Но кто скажет, где кончается сухой отчет и начинается игра воображения?

Оставим в стороне проблемы философии и истолкование научных открытий. Древние и средневековые историки, описывая знаменитых людей своего времени, приукрашивали батальные и пейзажные сцены, вкладывали в уста своих героев собственные слова. Они не видели в том ничего зазорного — просто художественный прием, способный привлечь внимание к той или иной черте характера. Современные историки поступают иначе, однако и они лишь догадываются о побудительных мотивах, движущих конкретными историческими лицами. А реальность либо подтверждает эти догадки, либо благополучно опровергает их.

Возможно, мы вправе сказать, что «выдуманное» — жанр литературы, который имеет дело с воображаемыми личностями и событиями. Значит, «реализм» описывает только реальность. Но вот пример: перед вами история любви официантки из дешевого ресторана и видного политика. Характеры — воображаемые, опыт и переживания — тоже. Город, в котором происходит действие, также может быть воображаемым. Но нам известно, что на свете существуют официантки и политики, рестораны и города, а также мы догадываемся, что люди способны испытывать притяжение друг к другу. Где же грань между «выдуманным» и «реальным»?

Допустим, фэнтези есть разновидность «выдуманной» литературы, которая повествует о несуществующем или невозможном. Поскольку все знают, что нет ни единорогов, ни ведьм, ни призраков, произведения, где присутствуют подобные существа, будет относиться к фэнтези. На этом основании можно определить НФ как «выдуманную» литературу, имеющую дело с тем, что на сегодняшний день не существует, но может существовать где-то во Вселенной, могло наличествовать в прошлом или появится в будущем. К примеру, мы до сих пор не обнаружили во Вселенной иных разумных существ, однако никто не исключает, что рано или поздно мы их найдем. Эта гипотеза не нарушает законов природы, а потому произведения о контактах с инопланетянами относятся к НФ. Размышления о высадке на Луну были фантастикой до 1969 года, когда это произошло на самом деле; истории о полете к Альфе Центавра остаются фантастикой до тех пор, пока человечество не ринется осваивать иные миры. То же относится и к другим научным достижениям, в том числе в области социальных наук.

Как всегда, реальность богаче любой схемы. К примеру, хотя мы в принципе относим сюжеты о призраках к фэнтези, многие люди верят в жизнь после смерти. И вполне возможно, когда-нибудь мы вполне научно установим, что загробная жизнь — естественный феномен. Кстати, до недавних пор физики воспринимали столь расхожие в НФ темы путешествий во времени и полетов со сверхсветовой скоростью как сущий бред, порожденный необузданной фантазией, а ныне квантовая механика и теория относительности убеждают, что подобное возможно.

Думаю, мы вполне способны выделить один «поджанр» фантастики, так называемую «твердую» НФ. Она ограничивается теми фактами, которые полагает истинными сегодняшняя наука. Но предела воображению никто не ставит. Например, знаменитый ученый Фримен Дайсон предположил, что в далеком будущем люди будут формировать жизненное пространство, формируя планеты и превращая их в цепь небольших небесных тел на орбите Солнца. Можно спорить о том, как это скажется на техническом прогрессе и состоянии экономики, но ничего физически невозможного в этом нет, а посему «твердая» научная фантастика тут же ухватилась за гипотезу Дайсона.

С «твердой» соседствует «мягкая» НФ, авторы которой допускают, что современная наука знает далеко не все и, по сегодняшним меркам, чистой воды фантазия может стать реальностью. Знакомые примеры — путешествия во времени и перемещения в параллельные вселенные. А если учесть революцию, которая произошла в науке в нашем столетии, это допущение не кажется столь уж абсурдным.

Однако НФ не творит технического прогресса и не пытается давать прогнозы. Это дело ученых. Даже «наитвердейшей» НФ еще ни разу не удалось всерьез предугадать какое-либо из важнейших научных открытий. Скорее, она следовала за наукой, черпая идеи и вдохновение из реальности.

Правда, время от времени некие широко образованные авторы выдвигают предположения, которые затем подтверждаются наукой. Например, в одном моем рассказе описывалась нейтронная звезда, остаток сверхновой; эта звезда захватывала планеты, и в рассказе объяснялось, как такое может быть. Никто из астрономов не принял моего объяснения. Но два или три года спустя подобную звезду действительно обнаружили.

Впрочем, это была всего лишь удачная догадка. Многие другие мои предположения оказались ошибочными.

Что касается технологических предсказаний, тут дело обстоит несколько иначе. Но и здесь все зависит от реальности. К примеру, на заре фантастики авторы, писавшие о космических кораблях, основывались на трудах Циолковского, Оберта, Годдарда и других. Чаще всего технические достижения НФ в реальности не воплощаются; в то же время появляются такие, о которых фантастика и не предполагала. Быть может, самый показательный случай — карманный калькулятор. Пока он не появился, герои НФ вычисляли курсы звездолетов с помощью логарифмических линеек.

Писатели-фантасты сумели предугадать некоторые изменения в общественных устоях, но лишь в общих чертах; всецело охватить эти изменения не удавалось никому. И не удастся, потому что действительность сложна и бесконечно разнообразна. Человеческие взаимоотношения хаотичны — с точки зрения науки, в первую очередь, математики. История дает нам уроки, подсказывает, как себя вести, и мудрые к ней прислушиваются. Но что бы мы ни делали — или не делали, — последствий предугадать нам не дано.

Что ж, прогнозы — это не первая задача НФ. Фантастика должна преобразовывать научные идеи, технические достижения и социальные перемены в «человеческое измерение». Она же обязана развлекать. Впрочем, не только развлекать, но и заставлять думать. Например, о том, как устроено мироздание. Для меня НФ — певец науки. Как Гомер и прочие древние поэты, она повествует о приключениях, восторгается свершениями, советует избегать дурных дел, вдохновляет молодых и открывает людям глаза на чудеса Вселенной, в которой мы живем.

РЕЦЕН3ИИ

---------------------

Андрей CAЛOMATOB

ЦИЦЕРОН — ГРОЗА ТИМИУКОВ

Москва: Армада, 1996. — 233 с.

(Серия «Замок чудес»), 20 000 экз. (п)

=============================================================================================