(несколько времени спустя, торгуется последний лот — СынРи)
— Четырнадцать миллионов!
— Четырнадцать сто!
— Четырнадцать двести!
— Четырнадцать триста!
ЮнМи, озадаченно наблюдает из-за кафедры за двумя впавшими в раж покупательницами. По её виду, кажется, что она уже не рада затеянному. Цифры стали не смешными…
— Пятнадцать!
— Прекратить! — раздаётся гневный вопль от входа в зал, — Немедленно прекратить это безобразие! Всё отменяется! Никаких аукционов! Все участвовавшие в этом будут завтра же наказаны!
— Бууу… — недовольно реагирует зал, на вопли госпожи ДуНа, задвигаясь в кресла.
— ЮнМи! — оборачивается ДуНа к организатору распродажного шабаша, — Как тебе могло прийти в голову такая гнусность — продавать людей? А?! на что это похоже?! Ты что, рабовладелица?! Отвечай!
— Теперь да, рабовладелица, — недовольно смотря на тётку, обломавшую ей всю малину, отвечает в микрофон ЮнМи, — Если бы вы не вмешались, сонсен-ним, то я бы уже сейчас всё распродала и перестала бы ей быть. А теперь, я снова — рабовладелица…
Секунды две зал переваривает услышанное, а потом разражается смехом.
— Немедленно сойди со цены! — кричит ДуНа, — Как не стыдно продавать несчастных парней!
— Вы помешали их счастью попасть в хорошие женские руки, и теперь они опять будут мучиться со мною… — хмуро смотря на учительницу, говорит ЮнМи, видимо, желая оставить последнее слово за собой.
Зал откровенно ржёт, ДуНа набирает в грудь воздух, соображая, что сказать такое, чтобы выглядеть серьёзно…
Время действия: следующий день
Место действия: школа Кирин, кабинет директора. ЮнМи только что вышла из кабинета.
— Ни капли раскаянья! — с возмущением произносит учительница литературы, смотря на закрывшуюся за ЮнМи дверь, — как она может быть такой самоуверенной?
— Да, — кивает ей ДонХё, и с иронией в голосе добавляет, — это и правда, как-то не совпадает с образом девочки, просящей о помощи. Помните, о которой вы мне говорили?
ДуНа, округлив глаза, секунды две смотрит на него.
— Я действовала из лучших побуждений! — с возмущением отвечает она, — С заботой о здоровье своей ученицы! Только теперь мне удалось понять, что это не мирная самаритянка, а представитель ада!
— Ну, про представителя, это уже перебор, госпожа, — высказывается учитель музыки, — но, честно говоря, я тоже, не ожидал от неё подобного. Устроить невольничий рынок, торговать своими одноклассниками… Это, знаете ли…
Учитель музыки крутит головой, показывая, что у него просто нет для этого слов.
— Они — не одноклассники, — уточняет учитель математики, — они её старше.
— Тем более! — отзывается учитель музыки, — И ещё и парни! Это что же нужно такое делать, чтобы они её так слушались?
— Талантливая личность, — пожимает плечами ДонХё, — высокая харизма и, как у всех талантливых людей, своё виденье мира. В данном случае — свой взгляд на общепринятые в обществе нормы поведения.
— Это я о ЮнМи говорю, — через секунду добавляет он, не слыша реакции на свои слова.
— Думаю, что все присутствующие здесь поняли, о ком идёт речь, — холодно отвечает ему госпожа ДуНа, — что же с ней дальше будет, если она уже сейчас такая?
— Уверен, что жизнь найдёт свои пути, — говорит ДонХё, — меня сейчас больше беспокоит вопрос — следует ли нам включать в школьные правила запрет на проведение рабовладельческих торгов или нет? Если включить, то для вновь поступающих, это будет выглядеть странно и способствовать появлению у них мыслей о том, что в школе что-то не так. А если не включать, то, как нам только что доказала ЮнМи, такие действия являются — ненаказуемыми…
— Просто в голову не приходило, что кто-то может устроить подобное, — пожимает он плечами, оправдываясь.