ЛиХерин, стоя ко мне спиною, замирает над раковиной.
— Иди отсюда! — пихает меня грудью МиХи, — Не приставай! Не видишь что ли, что не время?
— Самое время, — говорю я, «спружинив» и возвращаясь после толчка обратно в вертикальное положение, — у меня есть «карт-бланш» на выступление от директора школы.
— Какой ещё, «бланш»? — отступив на шаг, мерит меня взглядом МиХи.
— Темнота, — говорю я ей, — не бланш, а «карт-бланш»!
— А что это такое?
— О-о, это такой особый документ, дающий право на всё!
— На всё?
— Да, на всё!
— И как же это он делает?
— Очень просто. Знаешь, что в нём написано?
— Откуда мне знать, если я его не видела?
— Вот именно! А написано в нём следующее: «Всё что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и на благо школы». И подпись — «директор школы СокГю».
— Покажи! — не веря мне, требуют МиХи.
Смотрю на неё взглядом Остапа Бендера, взглядом, которым он смотрел на «русское общество».
— Такие документы, — веско говорю я, — с собою не носят! Такие документы хранят в соответствующих местах!
И снова спрашиваю ЛиХерин: Ну, так как, хочешь большой и светлой любви?
— Кто же такого не хочет? — почти по канону отвечает мне она, обернувшись от раковины.
Лицо у неё в остатках косметики, нос — покраснел, глаза опухли. Видок неважный.
— А раз хочешь, говорю я, — то хватит плакать! Быстро приводи себя в порядок и пошли обсуждать номер твоего выступления, пока он у меня в голове вертится! МиХи, помоги ей!
(несколько позже. Кафе в школе Кирин. За одним из столиков сидят ЮнМи, МиХи и ЛиХерин со следами на лице того, что она недавно плакала. ЮнМи увлечённо рассказывает, как она видит выступление, иногда выставляя вперёд руки и становясь при этом похожей на одного из охотников с картины «Охотники на привале»)
— Будет луна, — обещает она, — сделаем из прожектора! А лучше, поставим светофильтр и сделаем — кровавую луну! Так будет круче! Кровавая луна и ты стоишь на утёсе в коротком платье. Представь. Утёс сделаем из ткани, и сбоку будут ступеньки, по которым ты будешь потом спускаться. Стоишь со скрипкой в руках, а на уровне твоих ног начинается — водопад! Он падает с утёса вниз и растекается по полу сцены. Сделаем из искусственного дыма. Ты начинаешь играть! Играя, ты спускаешься с утёса и тут вдруг из дыма поднимаются — бедуины! Дым, это — песок!
— Ты же сказала, что это — вода? — МиХи робко делает попытку притормозить локомотив фантазии ЮнМи.
— Фигня! — делая движение правой рукою в сторону, отбрасывает замечание ЮнМи, — это песок. Бедуины — дети песка! Они достают сабли и начинают танцевать! Тарам-тарам-тар-тарм! Ладно, это словами не передать, услышишь, когда я напишу музыку. На них надеты широкие шаровары подвязанные красными поясами. И коротенькие курточки, одетые на голое тело. Ну, такие турки носят. Они танцуют — тарам-пам пам-пам! Тьфу! Короче, они танцуют с саблями. Твой номер будет называться — «Танец с саблями»! Как тебе моя идея?![51]
ЛиХерин ёжится под горящим взглядом ЮнМи.
— Ну-у, не знаю… — растягивая слова неопределённо говорит она, — Я думала, что буду исполнять классику. Но, это ведь не классика?
— Как это — «не классика»? — искренне удивляется ЮнМи, — Очень даже классика! В поддержку тебе будет целый оркестр! А твоя скрипка будет в нём вынесена на первый план, считай, будешь соло-исполнителем. Это можно будет назвать представлением классического исполнения в ином ракурсе.
— Да? — озадаченно произносит ЛиХерин, опустив голову и смотря в стол, — это… как-то неожиданно… разве так кто-то делает?
— Новое прочтение музыки, — огорчённая пассивностью ЛиХерин говорит ЮнМи, кладя руки на стол, — Ты будешь первой. Первым — вся слава. И тебе обязательно нужно будет найти стеклянную скрипку!
— Стеклянную скрипку?
[51] http://youtu.be/VIHnx8z80VU