Меч у меня в руках не замолкает, изо всех сил подпевая брату – то ли рогом решил заделаться, то ли тоже под тимпан. Крики противника, тяжкий рокот из недр, сотрясающий все живое, стоны земли, не могущей выдержать ярость Перворожденных – все сливается в единую песнь, и я невольно спрашиваю себя: неужели это – песнь победы? Или – Песнь Небытия?
И голос за моими плечами оживает и отвечает едва различимым шепотом (который тоже вплетается в музыку хаоса над боем):
– Это – песнь края…
Край… край! Сила – на силу.
Молнии – упрямо ссутуленные плечи кроновой гвардии. Неистовство Сторуких – голод демонов. Скалы – щиты и копья. Боги – титаны…
Словно натянутый канат, слишком туго сплетенная мойрами нить: упадет маленький камушек – порвется равновесие в клочья…
Не камушек – стрела. Откуда уж взялась – непонятно, говорили потом: титан какой-то послал… А может, Аполлон. Кто там в неразберихе боя разберет.
Появилась стрела. Свистнула в воздухе воплощенной Ананкой. Воздух прочертила лениво, словно выбирая: кого бы мне вот сейчас, чтобы уж – надежно? Афину, может? Гермеса? Аида?
Помедлила и воткнулась Пану в волосатую ягодицу.
Такого звука Уран не слышал со дня своего рождения.
Гекатонхейры – и те вздрогнули и начали горы себе под ноги ронять.
Титаны и боги оружие побросали.
Кто был смертный – вообще попадали и головы позакрывали.
А Пан все вопил.
Визгливо, яростно, на одной ноте, леденя сердца чудовищ.
Может быть, конечно, и соратников.
Дрогнуло небо от крика – опять. Содрогнулось войско титанов от ужасающего звука. Попятилось. Обратилось в бегство, не слушая призывов вождей. Понеслось без оглядки, топча и сминая своих же…
Паника как она есть, словом.
– За ними! – грохнуло по рядам радостно, на секунду заглушив вопль Пана.
И – по рядам, от края до края, явившейся истиной: «Это конец! Конец!»
Это для них – конец.
Для нас – начало.
– Рассеивать и добивать! – приказ от Прометея, совсем не нужный в этой битвенной мешанине, каждый и так знал, что делать… рассеивать и добивать.
И смотреть, чтобы тебя случайно не добили – в последние часы боя.
Потому что земля так и грохочет под поступью Гекантохейров, а воздух все еще наполнен огнем и грохотом, и только белые крылья в этом воздухе виднеются ясно – крепкие, крепче самого небесного свода.
Малютка-Ника – нынче не дитя, а богиня. Великая богиня. Великая победа.
– Рассеивать! Добивать!
Голос Гермеса дунул в ухо: «Пора!» (голос Ананки повторил то же самое) – и дрогнувшие от нетерпения руки приняли родной, нагретый металл шлема.
Горячие нащечники скользнули по потным щекам, сузился мир до двух прорезей – и меня вычеркнули из битвы.
Я – Аид-невидимка. Хватит воевать.