Гера, поджав губы, опоясывалась коротким мечом, проверяя – легко ли вынимается из ножен.
Деметра в ратном доспехе выглядела безумнее Лиссы, и оружия у нее в руках я не увидел – но она могла бы убивать холодным пламенем из глаз. «У меня дочь, – говорило пламя. – А они сегодня полетят в Тартар».
Фемида и Стикс, Артемида и Афина – эти стали давно привычными на поле боя.
В комнатах Олимпа оставалась лишь Гестия – оберегать пламя нашего очага.
Мы, мужчины, троица Кронидов, молча сдвинули чаши, в которых нынче было не вино – гранатовый сок. Терпкий, кислый вкус на секунду сжал горло – глотком вчерашнего зрелища в когда-то цветущей долине.
Потом мы отвернулись: были дела важнее церемоний и прощания, Гермес в моем шлеме вернулся час назад и доложил, что к нашим позициям катится лавина.
Крон наносил свой удар, не дожидаясь, пока мы опомнимся после вчерашнего.
Взвешивая в руке свой новый щит с гранатовыми зернами, я услышал вопрос, которого мы не касались в наших планах и к которому не обращались за все время приготовлений.
– Кто станет во главе войск? Аид?
Персона Посейдона даже не рассматривалась, и брат, кажется, изрядно надулся. Я поймал взгляд младшего и покачал головой.
– В разгар боя оставлять войско без предводителя…
Он понял. У меня нынче цель важнее, чем сокрушать Кроновы рати.
Нужно ведь что-то делать с этим проклятым серпом.
Произошло короткое замешательство. Потупился Арес: не рискнул высовываться, почувствовал что-то дубленой шкурой. Войску серьезно угрожало остаться без предводителя или под руководством Стикс – но тут вперед вылез Прометей, верный своему глупому, благородному обычаю помогать.
– Давайте уж я, – выручил всех.
Гефест прикрыл глаза в мгновенном прозрении: увидел тень, скользнувшую по лицу отца. Ох, ничего хорошего не сулит эта тень новоявленному предводителю!
В будущем – если оно наступит. Пока же Зевс обрадовался, за плечо утащил Прометея к себе и принялся взахлеб обсуждать с ним позиции войск: у Крона на флангах опять великаны… их брать стрелами, отводить на наших лучников, Аполлон и Артемида в помощь… титанов придется вязать основным бойцам, то есть, Аресу, Афине и Посейдону… вести передавать через Гермеса и Ириду, ты ведь знаешь, преемник?
Он знает. Все мы знаем – воюем не первый день.
Только до этого нам никогда не приходилось сражаться под белыми крыльями рожденной Победы.
Ника явилась в зал последней: прискакала в сопровождении братьев, рассматривая новые кожаные сандалики, и слово, которое давно билось в висках у каждого – было произнесено озорным детским голоском, сорвалось с пухлых губ беловолосой девочки:
– Пора?
Пора.
Грохочут молоты циклопов: «Подавай!» – «Окривел?!» – «Эх, поддай, поддай!»
Куются молнии.
Мы готовы заканчивать то, чему, казалось, не будет конца.
За плечами – Олимп, к которому нас прижали за триста лет.
Перед нами – некогда цветущая Фессалия, которая и сейчас цветет: языками пламени, оскаленными ртами чудовищ, блеском копий в руках у великанов… Это река, нет, это морской прилив, надвигающийся на наши позиции, желающий броситься и подмять – всей тяжестью, с первого раза.
Аластор, Никтей, Орфней и Эфон нервно танцуют в упряжи, косятся на сжимающего вожжи хозяина, на мое неподвижное лицо, всхрапывают вопросительно: «А если вдруг… если…»
«Не если, – чуть шевелятся губы. – Прибой всегда разбивается о скалы… прибой всегда…»
И сигнал к началу кровавой круговерти – пролетевшая молния над головой.