Вот только зачем? Поэтому я делал вид, что ничего не произошло, и проходил мимо с гордо поднятой головой. При этом я продолжал надеяться на сочувствие и прислушивался, втайне мечтая о чем-то вроде: «Посмотрите, как мужественно он перенес ее уход!» или «Да он держится молодцом!». Признаюсь, меня бы это немного приободрило.
Увы, какое-то время спустя я услышал другое.
— Видали, какой животик у малышки с пятого этажа? Да-да, той самой, которая раньше жила на четвертом!
Увидев собственными глазами пресловутый «животик» — раздувшееся пузо, — я тут же переехал.
Это оказалось невыносимо.
Я не мог смотреть на Джулию: она выглядела такой счастливой, что я бросал на нее недоверчивые взгляды и подозревал, будто она притворяется, чтобы поиздеваться надо мной.
Как бы то ни было, я желаю ей счастья. Пусть лаже с другим мужчиной.
Иногда, правда, я мечтаю, чтобы в моей бывшей квартире поселилась молодая красивая девушка, а тот самодовольный тип улыбался ей в лифте и бросал страстные взгляды, а потом взял и переехал бы — этажом ниже.
Посмотрел бы я на лицо предательницы.
На следующее утро я без особого труда вернулся к обычной жизни. Проснувшись, первым делом решил вычеркнуть из памяти историю с завещанием. Все шло как нельзя лучше, но, придя с работы, я обнаружил на автоответчике сообщение от нотариуса.
— Алло, здравствуйте, это господин нотариус. Мне нужно передать вам один документ, но сначала — поговорить. Перезвоните мне, пожалуйста, как можно скорее. И никому не рассказывайте об этом звонке.
Последняя фраза заинтриговала меня. Документ? Что за документ? И почему он такой секретный?
Уже половина седьмого, но я решаю позвонить, в надежде, что он еще на работе. Я в десятый раз набираю номер, но там все время занято.
На одиннадцатый раз секретарша наконец отвечает и передает трубку нотариусу.
— Вы получили мое сообщение?
— Да, только что.
— Послушайте, это, наверное, выглядит довольно комично, но так захотел ваш дед. Я должен передать вам еще один документ.
— То есть он оставил мне что-то кроме блокнота?
— Да, письмо. И попросил отдать его ровно через два дня после прочтения завещания, но с одним условием.
— Каким?
— Вы должны предъявить блокнот, который он вам завещал.
— Блокнот?
— Да. Если вы от него избавились, я обязан уничтожить документ, не ставя вас в известность о его содержании. Так пожелал ваш дед.
— Э-э-э… Одну секунду, пожалуйста, не вешайте трубку!
Я кладу телефон на стол и несусь на кухню. Кажется, я еще не выносил мусор. Приподнимаю крышку помойного ведра, засовываю туда обе руки и роюсь среди очистков и упаковок…
Блокнот на самом дне. Он очень грязный, но он здесь.
— Все нормально, он у меня.
— Отлично. Тогда приходите завтра в шесть.
— Непременно.
Возвращаюсь на кухню и двумя пальцами беру блокнот, весь облепленный кофейной гущей. Аккуратно счищаю ее тыльной стороной ладони. Боюсь, обложка безнадежно испорчена. Я расстраиваюсь и решаю во что бы то ни стало отчистить ее: снимаю тонкую обложку и вижу под ней несколько слов, написанных черной тушью: «Un ricordo per pagina».