В ту минуту, когда Жюльен осторожно прикрывал за собой дверцу шкафа, шаги остановились перед комнатой, из которой он только что вышел. Затем все снова затихло.
Жюльен попытался наклониться и посмотреть в замочную скважину, но это ему не удалось. В шкафу было слишком тесно. Что происходило в коридоре? Почему эти люди (ему казалось, что он слышал шаги двух человек) не заходят в комнату?
— Нет, Матье! Сегодня — нет! — раздался вдруг женский голос.
— Почему?
— Потому что ты мне противен! Ты подлец! Ты только что поимел на кухне Матильду!
— Да нет же! Клянусь тебе!
— Я нашла на полу ее трусики в луже соуса!
— А что это доказывает?
— Посмотри на свою рубашку! Она вся в пятнах от соуса!
Наступило молчание, потом женщина заговорила снова:
— Да ты все время крутишься возле ее толстой задницы. Не понимаю, как ты можешь?
— Иди ко мне! Ты у меня одна! Ты ведь и сама это знаешь, — нежно сказал Матье.
Жюльен услышал звучный хлопок, похожий на пощечину, потом еще один, гораздо глуше.
— Оставь в покое мои ягодицы! — крикнула женщина.
— А не надо было меня по щеке бить! — отозвался Матье.
Жюльен извивался всем телом, чтобы заглянуть в замочную скважину, но все было напрасно.
— Надень-ка штаны! — сердито сказала женщина, а затем раздался торжествующий возглас: — Так я и знала! И здесь у тебя полно соуса, свинья ты этакая! Иди отмывайся!
Тут Жюльену показалось, что Матье и женщина дерутся. Послышался топот ног на скрипучем полу коридора, треск разрываемой ткани («Перестань!» — сказал женский голос). Но потом прерывистое дыхание Матье стало более хриплым, и на этом басовом фоне возникла странная тихая мелодия, женственная и волнующая, жалобная и упоительная…
Жюльен был потрясен до такой степени, что в тиши тесного шкафа достал из кармана метроном: он хотел отмерить такт этой восхитительной кантаты, чтобы сильнее проникнуться ею.
Минуту спустя снова стало тихо. Затем дверь комнаты со скрипом открылась и со стуком захлопнулась. Жюльен вылез из шкафа. Он на цыпочках прошел мимо комнаты, где приглушенный смех указывал на то, что оба музыканта уже настраивают инструменты для исполнения следующей части дуэта. Спустившись на второй этаж, он заметил, что провода исчезли: кто-то умело спрятал их в желобок в полу.
Дверь в новую комнату профессора была раскрыта настежь.
— Входите! Входите! — сказал добрый старик, увидев, что Жюльен остановился на пороге.
— Я… Я боялся вам помешать.
— Вы мне не мешаете. Очень хорошо, что у вас есть интерес!
Профессор широко и приветливо улыбнулся юноше, у которого был интерес. Затем стал искать что-то в одном из многочисленных ящиков, стоявших на полу.
— Я же ее только что сюда положил, я точно помню! — ворчал профессор себе под нос, роясь в ящике, где лежали, наверно, сотни разных инструментов, механизмов, электрических лампочек всевозможных размеров и форм.
Провода выходили из-под плинтуса и вели к столу, где стоял странного вида аппарат: очевидно, профессор как раз заканчивал работу над ним.
— Ах! Ничего не могу найти после этого переезда!
Юноша удивленно разглядывал необычное устройство, к которому его привели провода.
— О… Это мой самый значительный эксперимент, — объяснил профессор. — Но т-с-с! О нем никому нельзя рассказывать!