Зажигалка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нееееее…

— А он должен был там быть?

— Неееееее… Но мог…

Вольницкий был озадачен. Ему казалось, пан Кшевец уже вырос из дискотечного возраста. Мог быть… А по какой причине?

— Пан Кшевец посещал дискотеки?

— Неееее…

Много сил и времени ушло у полицейского, чтобы получить еще одну информацию. На дискотеке, где Кшевец в принципе не бывал, Вандзя, вовсе не договорившаяся с ним о встрече, уселась недалеко от входа и не сводила глаз с двери, представляя себе, как ОН там появляется… Абсолютно бессмысленное и непонятное поведение подозреваемой. Если бы пан следователь был молодой, безнадежно глупой и смертельно влюбленной девушкой, он бы не удивлялся и все понял. Но он ею не был, и в его душе зародилось подозрение. И последовал обязательный в таких случаях вопрос:

— Кого вы там встретили из знакомых? Кто-нибудь может подтвердить, что вы там сидели?

Похоже, у Вандзи слезы уже иссякли, она смогла говорить членораздельно:

— Откуда мне знать? Может, кто и видел меня там.

— Что же, вот так вы и сидели все время, не танцевали, и никто не пригласил танцевать красивую девушку? Не пытался с вами познакомиться?

— Не знаю… Вроде один приставал, прицепился как репей…

— Только один?

— Откуда мне знать?.. Может, и два, и три… Я не глядела на них, прогоняла.

— И до какого же часа вы там просидели?

— До половины одиннадцатого…

— Попрошу адрес дискотеки. И вашу фотографию. Разве что вы предпочитаете очную ставку?

— Дай пану фотку, работа не ждет! приказала неугомонная Анна Брыгач.

Шмыгая носом, Вандзя выполнила приказ. А Вольницкий приступил ко второй части своей программы:

— Как вы познакомились с Кшевцем и как долго это продолжалось?

Будь Вольницкий писателем, исследующим и описывающим меандры человеческой психики, социологом, психиатром, специалистом по изучению молодого поколения, сегодняшнего материала ему с избытком хватило бы до конца его дней. Вандзя продемонстрировала ему шкалу своих внутренних переживаний во всю ширь, от горизонта до горизонта. Пана Кшевца она встретила случайно, в питомнике мирабели, они выращивали красную сливу, редкость, ведь желтая больше распространена. И он так на нее смотрел… так смотрел… как никто! Она тоже с первого взгляда… Постаралась узнать о нем побольше и потом все старалась где-нибудь встретиться с ним, и он в результате влюбился в нее смертельно, и вообще… был такой, такой, каких и на свете нет! Ну конечно, она спала с ним, это какой надо быть глупой и слепой, чтобы упустить такой случай, и вообще… И он ее любил! Она точно знает — любил! Обещал ей, клялся — навсегда, но только надо подождать. И она ждала, вся в нетерпении, а он связывался с какой-нибудь выдрой, говорил — для бизнеса необходимо, ему самому противно. И она терпела и ждала… Он возвращался к ней, выдру по боку, а тут какая-нибудь новая вцеплялась в него когтями и зубами. И она опять ждала. Ей плевать было на всех выдр, она твердо знала — он любит ее одну! И она его так любила, так любила, что могла все претерпеть.

Ошарашенный избытком страсти, следователь пытался встряхнуться и использовать ее с пользой для дела. Жизненный и профессиональный опыт подсказали ему несколько возможностей, но их надо было хорошенько обдумать. Такой случай никак нельзя было упускать.

Очень недовольная, Анна Брыгач сидела неподалеку и тоже слушала эти признания. На вопросительный взгляд комиссара она отреагировала лишь пожатием плеч и выразительно покрутив пальцем у виска: дескать, деваха спятила на любовной почве. Вольницкий так и понял признания девушки, и красивой и сексапильной, но глупой как пень трухлявый.

Два вывода из допроса подозреваемой он, однако, сделал. Первый: не она убила Кшевца. Даже если бы в порыве гнева и офонарев от любви она, не помня себя, и прикончила негодяя или рука ее сама собой проткнула его секатором, сейчас бы из нее это вырвалось. Ну, хотя бы в потоке признаний промелькнуло: а теперь она на всю жизнь останется несчастной, сама виновата, своими руками лишила себя счастья или что-нибудь в этом духе. И второй: влюбленная без памяти Вандзя поставляла негодяю клиентов и делала ему рекламу, большая любовь превращала девушку в блистательного агитатора. Большинство счетов уничтожено, разорвано или вообще выброшено, сообщила Кася Сажницкая, а вот Вандзя может помнить, кому она советовала связаться с проходимцем, раз он так запал в ее душу, не могла не помнить и тех, с кем его знакомила.

Да и Кристина, бывшая жена Кшевца, упоминала о какой-то девушке, особенно тесно связанной с ее бывшим мужем. Вроде бы на букву «В». Вандзя?

Постепенно допрос Вандзи сам по себе потерял остроту и как-то затух. Ну и ладно, на сегодня хватит. Следователь решил дать девушке передохнуть, пани Брыгач пока тоже оставил в покое и, не желая использовать помощников, лично устремился на дискотеку.

Было еще рано, дискотека почти пустая, но бармен оказался на месте. Диджей тоже, да и постоянные посетители подтягивались. Вандзя к ним не относилась, но благодаря своей потрясающей внешности запомнилась всем. И оказалось — вопреки ожиданиям, никакая не гулящая девица, а даже очень сдержанна. Познакомиться с ней удавалось немногим. Грубоватая, да что там — просто хамка неотесанная, могла и по морде съездить, если ей очень докучали, да и вообще отшивала неугодных ей кавалеров без всяких церемоний. Появлялась здесь не часто, иногда со своим парнем, Хенриком, Хеней, причем сразу было видно — он в нее по уши влюблен, а она его лишь терпит. Последнее, разумеется, подметили особы женского пола.

Да, в воскресенье Вандзя тут была. Пришла одна? Странно. И вовсе не одна, а со своим Хеней, но они сразу же поссорились, Хеня выбежал и не вернулся, а она осталась. И так одна и просидела, за кокой и апельсиновым соком, танцевать не хотела. А когда ее приглашали — отказывалась. Да человек пять к ней подкатывались, но она всех гнала прочь. Одного нахала даже огрела, так, легонько по уху дала, чтоб отвязался. Когда ушла? Холера ее знает, но в десять еще сидела, а после одиннадцати ее уже не было.

У пани Брыгач Вольницкий даже словечка ни о каком Хене не услышал, настолько это малозначительная фигура для Вандзи, она и не заметила его отсутствия. А в остальном все ее показания оказались правдивыми. Это давало надежду узнать от нее побольше правды. О жизни убитого — частной и служебной.

И Вольницкий твердо решил покрепче вцепиться в Вандзю, по его мнению сейчас самый лучший источник информации.