Зажигалка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фотограф тут же отмежевался от Кшевца.

— Лично не знаю, — поспешил заявить он. — Один раз видел на вернисаже два года назад, и все. Просто знаю как великолепного фотографа. Он из вольных стрелков, которые не связаны ни с какими изданиями, работают сами по себе. Но за их продукцией охотятся все — и издательства, и лучшие журналы. Его область — природа, пейзажи, звери, растения, человек. Всякого рода крупный план его конек. Для этого и рука и глаз нужен. Талант потрясающий!

— А в личном плане что он собой представляет?

Фотограф не удивился вопросу, в конце концов, уже не один год подрабатывает в полиции и никакой вопрос при расследовании убийства не застанет его врасплох. Он просто понял, что разговор предстоит долгий, свалил с плеча тяжеленное фотографическое оборудование и сбоку присел к столу.

— В личном плане о нем немного известно, но никогда ничего плохого не слышал. А так… может, просто сплетни, потому как он мужик скрытный, необщительный, и часто пребывает за границей в поисках сюжетов для своих произведений.

— Повтори сплетни. Это родной брат убитого, сам понимаешь… Ну, например, где его можно найти?

— Там, где он в данный момент находится. Слушай, если на обложке его цветная фотография, скажем экзотический цветок, со всякими там пестиками, тычинками, а на цветке сидит некое насекомое и питается нектаром, так вот это насекомое… конечно же крупным планом, так на него лучше не глядеть, не то приснится ночью некое неведомое страшилище — ужас, до чего впечатляет! Человек с воплем срывается с постели и долго в себя не может прийти. Так как ты считаешь, такое нечто может он у нас найти? Скорее, где-нибудь в дебрях Африки, на худой конец — поближе к Средиземному морю.

— Но спать-то он иногда спит? И ест?

— И спать и есть можно повсюду.

— Нет, ты скажи, где же он все же живет? Моется, держит свои вещи? Костюмы, портки, обувь! Проявляет негативы! Обрабатывает на компьютере! Пусть даже на лэптопе-ноутбуке! И увеличивает! Для увеличения требуется особенно много всего. И что, возит все это с собой по всему свету? В конце концов, должен иметь почтовый адрес, хотя бы для заказчиков. Родная сестра может его не знать, но ваша братия всегда все знает.

Фотограф смутился.

— Разумеется, какая-то малина у него должна быть, но я как раз в это не вникал, честно, не знаю. Знаешь, ему многие завидуют, особенно среди нас, людей, гм… творческих, распространена такая лютая зависть, что не удивишься его желанию скрыться. Больше всех может знать «Нейшнл Джиографик», самое знаменитое издание, географический журнал. И еще одно, немецкое, вот название забыл… Он преимущественно для них работает.

— Еще что скажешь? Выкладывай все сплетни.

— В том-то и дело, что ничего особенного. Не женат, но не из голубых, порнографией не занимается, портретов тоже не делает, ему плевать на великих мира сего и красивейших актрис, он маньяк мелочей. Ну, того самого крупного плана. Зарабатывать должен прилично, но, опять же по слухам, не очень богат, живет по-своему, его интересует только искусство. Как видишь, никаких сенсаций.

Вольницкому все было мало. Он еще не отказался от своей первой версии, половина состояния, оставшегося от брата, могла пригодиться художнику, а сестра солгала, зарезала братишку из материальных побуждений. Кто знает, может, именно Собеславу очень понадобились денежки?

— Так как же его найти, холера!

— Я бы все же посоветовал через «Нейшнл Джиографик». Он уже много лет с ними сотрудничает. У них обязательно должен быть какой-то выход на него, в издательском деле часто возникает необходимость что- то согласовать, получить, узнать. Или срочная необходимость в каком-нибудь цветочке, вынь да положь… С растеньицами труднее всего.

При упоминании о растеньицах в голове следователя сработало: а брат огородник, садовод.

— Ну ладно, иди. Можешь быть свободен. А если тебе что в голову на сей счет придет, не поленись, приезжай сразу и скажи или позвони.

Не сомневаясь, что вот только что у него важный шанс узнать что-то необходимое, следователь напрягся — импульс не возвращался. Вздохнув, он занялся документами.

С документами получилась какая-то странная история. Их было множество, неупорядоченных, никак не подобранных, целая мусорная куча, всё вперемешку. К тому же многие счета были словно оборваны на полуслове или недописаны, некоторые, наоборот, полностью написаны, но в двух экземплярах. Вроде бы счет выставлен одному получателю, на одинаковое количество одинаковых растений, а вот цены за них на счетах проставлены разные. Многие квитанции перечерканы и переделаны, так что скорее напоминали не официальные документы, а заметки для себя, чтобы не забыть… И вообще, пришел вдруг к выводу следователь, большинство уже изученных им бумаг, хотя и носили название счетов или квитанций, скорее походили не на финансовые документы, а заметки для себя. Поскольку они были хаотично перемешаны с официальными заказами, создавалась невообразимая путаница, просто горох с капустой. Какой-то Майда заказывал себе что-то, называвшееся форзицией, при этой форзиции была проставлена цена шесть пятьдесят. А вот счет, выставленный Майде. На нем фигурирует загадочная форзиция, но цена составляет шестьдесят восемь злотых. Почему?

Вольницкий не был знатоком природы, но догадывался, что форзиция — какое-то растение. Он знал, что растения растут, и, возможно, пропорционально росту дорожают. Неужели за время, прошедшее между заказом и доставкой товара, эта форзиция вымахала такой, что подорожала более чем в десять раз? Или заказчик забыл написать, что ему нужна не одна, а десять форзиций? Точнее, десять с половиной… Нет, такого быть не может.

Соколиным оком следователь выловил даты, скрытые в каракулях. Вот одна — или встреча с этим Майдой, или день, когда сделан заказ. Потому что даже время проставлено, и дописаны по-латыни ботанические каракули: ага, та же форзиция, к тому же жирно подчеркнутая, это уже счет, и расстояние между заказом и оплатой — шесть дней. Что же растет в таком темпе? Джунгли после ливня? Грибы… да, они вроде быстро растут. Так, может, форзиция — гриб?

Другие записи свидетельствовали о том, что клиент получил свое и заплатил. Такой вывод комиссар сделал на основании красного зигзага, дополненного большой буквой «z» — zaplасопе, то есть оплачено. И ни одной официальной печати с такой надписью, только вот этот небрежный красный зигзаг.

Самыми понятными и упорядоченными были заказы. Чего себе люди не заказывают! Это понятно, в последнее время все больше появляется желающих обустроить свои участки, разбить на них сады, провести аллейки, посадить цветочки, настроить беседок, бассейнов, каменных стенок, горок, прудиков и еще миллион других вещей. И для всего этого, кроме главного проектировщика-дизайнера, требуется целая армия рабочих и специалистов, нанимаемых не на постоянную работу, а для выполнения одного конкретного заказа. Итак, требуется куча специалистов, грубая рабочая сила и транспорт. В фирме убитого не было никаких сотрудников и никакого транспорта. Надо что-то привезти или доставить? Вот счет, нанимается грузовик или какое другое транспортное средство. Все нанималось на один раз и не очень часто: грузовые машины, платформы, экскаваторы, бульдозеры, самосвалы, пикапы. Садово-огородная фирма, не имеющая своего транспорта и каждый раз нанимающая машину, — по меньшей мере странно.

А тут выясняется и вовсе удивительная вещь: Мирослав Кшевец не имел собственной плантации и даже просто теплицы. Откуда же он брал эти вещи? Скорее всего, покупал у производителей растений, не крал же.

А если покупал, то и платил. И выясняется, что платил он крайне редко. Нашлось всего несколько счетов, когда не ему платили, а он платил. Среди них плакучая береза, сорок саженцев бирючины и самшита и один красный дуб. Клиентам же продал раз в сто больше.

От всей этой макулатуры просто несло какой-то грандиозной аферой. Преисполнившись подозрениями, Вольницкий решил засадить за эту работу младшего комиссара Касю Сажницкую, большую любительницу и знатока цветов, переведенную недавно на бумажную работу по уважительной причине — далеко зашедшей беременности. Трудно требовать от Каси, чтобы она в своем состоянии по-прежнему гонялась за преступниками с пушкой в руке, вот и перевели на сидячую работу. Все охотно обращались к младшему комиссару за помощью по самым разным, доступным ей, вопросам — используя ее и как секретаршу, и как архивариуса, и как бухгалтершу, и как компьютер. Быстрая, живая, очень образованная Кася, несколько отяжелевшая, легко справлялась с такими заданиями, рада, что еще может помочь коллегам, пока ее не отправили в декрет. Для себя комиссар только переписал все фамилии, адреса и телефоны, какие удалось выискать в бумагах покойного.

Намного понятнее для полицейского оказались личные записи Кшевца. И когда вошел коллега комиссара полиции, он застал Вольницкого шокированным, немного смущенным и очень удивленным.

— Ты гляди! Наш-то покойничек оказался Казановой, чтоб ему черти на том свете… Не видать мне счастья, если это не Дон Жуан, бабник столетия! Так получается по документам. И возглавлял он никакую не форзицию, а настоящий бордель…