Зажигалка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Разуй глаза, образина, — пробурчал в ответ заспанный голос и телефон отключился.

Лишь тогда Вольницкий посмотрел на часы и решил сделать перерыв. Вряд ли в три часа ночи удастся с кем-нибудь провести толковый допрос. Придется ждать утра.

Опустив усталую голову на бумаги, сам не заметил, как заснул. Так прошла ночь. Утром, приведя себя в порядок, уже в девять часов встретился с Марианом Гвашем.

Мариан Гваш категорически, самым решительным образом заявил: никаких визитов садоводу вчера не наносил. Отпирался от всего. Даже от номера автомашины, записанного математичкой. Даже от самой машины! И только когда следователь предостерег, что такая страусиная политика приведет лишь к тому, что Гваша обвинят в убийстве, сдался:

— А, вспомнил! Как же, я эту машину дал клиенту поездить, пока его у меня в починке. Вон она стоит…

Теперь хозяин мастерской не на шутку перетрусил. С Ришардом они были давно знакомы, человек порядочный, он, Гваш, потому и доверил ему свою машину, но как знать? Что он там мог натворить с его машиной? Разбил? Или, не приведи господь, задавил кого? Тут уж Гваш стал просто заискивать перед следователем. Добровольно разыскал номер сотового пана Ришарда и дал комиссару.

И пошло как по маслу.

Мужчина, который вчера вечером пользовался этой автомашиной, находился якобы у клиентки. Сестра покойного застала над трупом брата какую-то девушку — ясно, они вдвоем с Ришардом там были. Она пришила садовода, а он поджидал в машине. Интересно, что за девица, — вроде Ришард не бабник. Женат. Интересно, что жена скажет? Это Гваш уже показательно возмущался перед полицией, с ней бы стоило поговорить. Дипломатично, разумеется, — он может помочь… И не хотел сообщить фамилии клиентки! Вот дурень, в такую минуту!.. Ведь все равно узнают.

Вместе с сержантом Вольницкий явился по адресу клиентки уже соответственно настроенный и только ожидающий чистосердечного признания: а куда деваться этому Ришарду? Сам поймает преступника, без помощи Гурского. Его уверенность в успехе укрепилась при виде автомашины у ворот. Выхватив из кармана блокнот, следователь проверил номер — тот самый.

Ну, теперь преступнику от него не уйти!

Позвонил у калитки, а она не заперта, — как это он не заметил? Тут же подъехал белый пикапчик, и следователь вдруг увидел себя в компании трех чрезвычайно энергичных работяг. Они двинулись за ним, прямо на пятки наступали. Тут из дома вышел какой-то тип, потом из дома выскочила какая-то баба, тип наверняка был Ришардом Гвяздовским, а баба с торжеством заявила, что линия у нее получается. Может, линия и получалась, но видно ее не было.

Вот, опять ситуация ускользала из рук следователя. Он сдержался, не схватил сразу Гвяздовского, соизволил принять приглашение и войти в дом. Блеснула мысль: а вдруг этот Гвяздовский сделает попытку сбежать? А полиция его поймает. Это же лучшее доказательство виновности подозреваемого. А то слишком мало у Вольницкого набралось козырей, похвастаться нечем.

Впрочем, мысль как блеснула, так и погасла — бежать никто не пытался.

А вот баба… да уж не она ли хозяйка дома, та самая клиентка? С которой Гвяздовский завел роман и вчера вечером совершил преступление. Вечер у нее, утро у нее… Свидетельница Габриэла Зярнак, описывая преступницу, употребила слово девушка, точнее, девка, но не прибавила эпитета — старая, к тому же приписала убивице роман с убитым, так что тут какая-то путаница. Хозяйка на девушку никак не тянула, скорее уж на мать девушки, еще туда-сюда, совсем не накрашена, одета небрежно и вообще какая-то такая… беззаботная. Наверняка притворяется или кретинка. И сдается ему, знает он эту женщину, видел где-то, интересно где, должно быть, уже не раз задерживали, ничего, в картотеке найдется. Гурский вытягивал из свидетелей и подозреваемых показания методом благожелательности и откровенности. Может, и с этой тут тоже надо так обращаться?..

Он поспешил представиться, сержант сделал то же самое, но с заминкой — не мог сразу оторваться от созерцания стаи кошек на террасе за стеклянной дверью. Следователь раздраженно подумал, что, если этот сопляк будет пытаться сразу и любоваться кошками, и представляться хозяйке, станет косоглазым как пить дать.

Кретинкой, может, та баба и была, но кое-каким жизненным опытом обладала.

— Мне, наверное, нужно предъявить вам паспорт? — вежливо спросила она и встала с дивана. — Если только найду сумку. Извините, но придется подождать, ведь мою сумку все обычно прячут от воров, и потом я сама ищу ее по всему дому. Но не волнуйтесь, она где-то тут найдется.

Изо всех сил стараясь производить хорошее впечатление, комиссар старался не поддаваться на вежливость и хорошие манеры. Не на такого напала, уж он-то знает: она на голову встанет, а паспорта ему не покажет. Безнадежная идиотка, неужели не понимает, что полиция обязательно выяснит личность человека? Впрочем, может, это вовсе и не хозяйка, просто какая-то баба тянет время, сейчас побежит по всем комнатам, потом смоется, а настоящая хозяйка находится неизвестно где и неизвестно когда появится. О, неожиданно оказывается, что она пребывает в Австралии, и тут вокруг убийства начинает накручиваться все больше таинственных и непонятных событий, афера описывает круги, вовлекая все новые лица, он же ухватился лишь за самый крошечный кусочек верхушки айсберга. И Гвяздовский смоется, а он окажется дурак дураком.

Следователь раскалялся все больше. И сержанта прислали ему какого-то несерьезного, вон, уставился на кошек, оторваться не может. Принесли кофе. И даже очень хороший. Запутать хотят. Комиссар дозрел до того, что готов был вскочить, отшвырнуть кофе и броситься к подозреваемому Гвяздовскому, с которого глаз не спускал, наблюдая за его действиями во дворе. И этих, из пикапчика, тоже надо повязать — кто их знает, чего они именно сегодня заявились… Но в этот момент вернулась хозяйка. Наверное, хозяйка — с сумкой пришла.

— Проше бардзо, — вежливо подала она следователю свой паспорт.

И только тогда комиссар припомнил, откуда он знает эту женщину.

На несчастного навалилось все сразу: облегчение, смущение, раздражение, эйфория и депрессия. Он знал, что как-то Гурскому пришлось иметь дело с этой женщиной, она, по его словам, умно с ним сотрудничала и очень помогла. Правда, подробностей он не помнил. Женщина странная, рассказывал Гурский, вечно впутывается во всякие события, не относящиеся к ней, но ее затрагивающие, почему-то так уж получается, и бывает, во время сотрудничества с ней от нее бывает больше хлопот и неприятностей, чем пользы. Вот уж только ее ему и не хватало!

— Приятно познакомиться с пани лично, — слабым голосом произнес он, чувствуя, что обязан сказать что-то в этом роде, и мог бы придумать комплимент и получше. — А долго там еще будет занят пан Гвяздовский?

— Не знаю, сейчас спрошу, — ответила хозяйка и сделала попытку опять встать с дивана, но полицейский ее удержал.

— Потом, у меня и к вам есть несколько вопросов, может, как раз поговорим? Вы знали Мирослава Кшевеца… или Кшевца, не знаю, как правильно просклонять его фамилию…

— Почему знала? — удивилась дама. — И сейчас знаю, при встрече ему не придется мне представляться. Хотя очень сомневаюсь, что такая встреча состоится.

— Почему?

— Потому что я разорвала с ним все отношения! Сразу скажу, ведь вы небось спросите, почему? Потому что несолидная фирма. Пану Миречеку верить нельзя вообще, с ним нельзя иметь дела, обязательно обманет, обещаний не выполняет, привозит то, чего я не заказывала, и наоборот. И всё самого мерзкого качества. О, с ним надо держать ухо востро и на руки смотреть, того и гляди, обдурит. Он такой! Я лично не желаю больше иметь с ним никаких дел! Обращусь к другому садовнику.

Вольницкий мог сколько угодно внутренне сомневаться и хозяйку тоже считать подозреваемой, но он все же был специалистом в своем деле. И ясно видел — сейчас баба не врет, не притворяется, этого Кшевца… решил все же склонять его таким образом… она ненавидела искренне. Из женщины просто бил огонь, в ней бушевала неподдельная ярость, она вся аж искрилась. Даже сержант оторвался наконец от кошек и заинтересовался хозяйкой, перевел взгляд на нее, потому что такую непременно следует отнести в разряд подозреваемых, не свидетелей. Очень уж личное отношение к убитому в ней проявлялось. И рискнул подключиться к расследованию:

— Пан комиссар разрешит? Я немного разбираюсь в садоводстве.