— Опять же откуда мне знать, если уже темно было. Да, тут у многих собаки, почитай, в каждом доме зверь, да я не интересовалась. И не знаю.
Комиссар тяжело вздохнул и опять засомневался в правдивости показаний бабы. Ну вот, скажем, не выдумала ли она вообще красную девицу? А заодно и ирода. Поговорить с соседями он решил еще сегодня, а сейчас над ним нависла другая проблема. Мотив. Обязательное наличие мотива просто не позволяло ему больше ни о чем думать.
— Ну, ладно. Теперь о другом. Брат был женат?
В Габриэле что-то вдруг изменилось, кажется, что все в ней напряглось. Вольницкому так и виделись котлы с кипящей смолой, расставленные ею по стенам башни, в которой он ее осадил. Януш даже удивился себе: с чего вдруг такие исторические представления? Никогда историей не интересовался…
— Нет, — прошипела свидетельница. — Разведенный.
— Дети были?
— Нет.
— Давно развелся?
— Года три будет.
— А теперь? Молодой человек, симпатичный, не крутится поблизости от него какая-нибудь невеста? Приятельница?
— Невеста! — проворчала Габриэла, и в голосе ее прозвучали раздражение, презрение и глубокая обида. — Сто невест! Летят на него как саранча на мед. Миречеку одному отделываться от них не по силам, нахальные такие, на куски бы разорвали. Вот и приходится о нем заботиться, сам ведь пропадет. А они когтями готовы его друг у дружки вырывать.
Будь комиссар постарше и поопытнее, он бы сразу распознал в старшей сестре материнский комплекс. Любимый сынок, а вокруг — сплошные вампирши, готовые зубами вырвать бесценное сокровище у любящих родителей. Старшая сестра явно чувствовала себя матерью младшенького братца и относилась к нему соответственно. До комиссара все эти отношения, бесценный сынок — любящая мамаша, не доходили, ни в какую психологию он не углублялся, а изо всех сил пытался понять, в чем именно его обманывает эта хитрая баба. Почему-то он решил: свидетель лжет как нанятый, слова правды ему не сказал.
— Значит, какой-нибудь одной постоянной девушки у него не было? — попытался он уточнить у изворотливой бабы. — Ни жены, ни детей, ни содержанки. Так?
— Так! — твердо стояла на своем ушлая баба.
— Тогда к кому же перейдет его имущество? — оглоушил он свидетельницу.
Та не поняла:
— Чего это вы?
— Спрашиваю, кто является наследником вашего покойного брата. Кому перейдет его состояние?
— Состояние? Наследником? Что-то не пойму я вас, пан следователь.
Теперь вдруг ее голос прозвучал резко и недоверчиво.
— Да о каком наследстве вы мне тут байки рассказываете?
Комиссар рассердился:
— Хватит притворяться! Отвечайте на вопросы. Не знаете, что такое состояние, имущество человека? Чей это дом? Кому принадлежит машина? Деньги на счету? И вообще, чем ваш брат зарабатывал на жизнь?
— Ну как же, фирму садовую содержал, — помолчав, ответила Габриэла, уставясь неподвижными глазами в угол кухни. — Сады людям устраивал, растения доставал, деревья высаживал. Он так любил природу!
Вольницкий стал разглядывать визитную карточку.
— И та фирма находится на улице Собеского? Что она собой представляет? Теплица, питомник или еще что?
Габриэла замялась,
— Да нет, там у него такая контора небольшая, снимал угол у огородника… А так… брал товар у разных людей, и с базы, и из питомников. Точно не скажу, я там никогда не была, а как он работает — не видела.
— Да, а вы как зарабатываете? Где работаете?
— Постоянно нигде. А так — где придется. Работы разные выполняю.