Один из милиционеров попытался урезонить:
— Кончай, ребята! Кравцов едет! Он разберется. Чего вы лезете?
Его поддержали трое и отошли от своих успокоить законников. Но те уже нанюхались крови. Глаза навыкате, кулаки зудят. С языка ругань летела такая, что у селян уши горели. Всякое за жизнь слышать приходилось. Но такое — никогда…
Сошлись вплотную. Ненависть, копившаяся годами, злоба за каждый день, прожитый в Трудовом подневольно, рвались наружу.
Угрозы, оскорбления, вперемешку с матом, унизительные обещания, гнусные жесты — все смешалось в один ком, и развязка, самая плачевная, была бы неминуемой, если бы не сявка, следивший за дорогой. Скрипучим, пересохшим от напряжения голосом он крикнул:
— Кенты! Срывайся! Амба! Колымский дьявол хиляет!
Законников это известие охладило. Сбились в кучу. Уходить не собирались.
— Пусть не подымают хвосты мусора! Да не лажают нас перед дьяволом. Нам неча ссать. И за Гориллу еще вгоним легашам калганы в жопы вместо свистков! — грозили законники.
— Ничего! Не отделаетесь! Все, засранцы, под вышку пойдете, — потирали руки милиционеры, завидев запыленную машину прокуратуры, мчавшуюся в село.
— Еще и воняет, блядва! — слышались отголоски недавнего накала от фартовых. Но пускать в ход кулаки теперь не было смысла. Это понимали все.
Машина, резко затормозив, остановилась у дежурной части.
Игорь Павлович тут же подошел к собравшейся толпе.
— В чем дело? — спросил строго и добавил: — Почему милиция занимается не своим делом?
— Бунтуют фартовые, — ответил кто-то из милиционеров.
Кравцов глянул на него искоса.
— Значит, вы виноваты, — бросил коротко. Милиционеры опешили. — Займитесь делами. Что стоите? Двое со мною на место происшествия. Остальным — на работу, на дежурство.
— Тут Горилла смыться может, — подал неуверенный голос один из милиционеров.
— Он в бараках у фартовых.
— А зачем ему убегать? — вспыхнула Ольга и крикнула: — Чуть не убили человека! А за что? Не убивал он вашего Дегтярева!
— А топор чей? Иль сам по себе с дерева свалился? — не выдержал милиционер, стоявший к Кравцову ближе всех.
— Не знаю про топор, но Гришка не убивал! — настаивала Ольга.
— Вы жена Григория? — спросил ее Игорь Павлович.
— Да, жена! — ответила, вскинув голову.
— Возьмите мужа домой.
— Как возьму, если двигаться не может? Всего изувечили, изломали ваши изверги! Хуже зверей на человека набросились. Еле отняли его. И меня вышвырнули из дежурки, чтоб убивать не мешала. Набрали не людей, скотов! Недаром их легавыми зовут. Нет им другого имени!
— Потише, ты! — цыкнул кто-то из милиционеров на Ольгу.
Но та только вошла во вкус:
— Чего рот затыкаешь? Иль я неправду сказала? Палачи проклятые! Чтоб вас всех поубивали!
— Успокойтесь! Хватит базарить! Займитесь лучше мужем. В ваших руках он скорее поправится. Помогите женщине мужика в дом перенести. Займитесь делом! — обратился Кравцов к селянам. Увидев, что законники ушли в барак, сказал милиционерам: — В барак к фартовым идти не советую. Лучше отвезите тело участкового после осмотра места происшествия с поездом в Поронайск. Детей его уведомите. А к вечеру всем быть здесь на месте. Без исключения.
Вскоре запыленная машина остановилась на дороге. Кравцов пошел в тайгу следом за милиционером, который обнаружил труп участкового.