— Так меня там все видели. Одно знаю — пурга уже сильной была и свет выключил дизелист, когда я домой верталась.
— Свет вчера выключили в одиннадцать вечера, как всегда. Значит, она домой приволоклась в начале двенадцатого, — вставил участковый.
— Вы ничего не заметили, когда вернулись домой? — обратился следователь к Дашке.
— Тепло было. Очень тепло. А я промерзла. Выпила, конечно. Никогда раньше не было, чтоб после выпивки продрогла. А тут душа в сосульку согнулась.
— Да у тебя вместо души пустая бутылка в брюхе колотится, да к тому же без дна, — не выдержал участковый.
— Иди в жопу! — подскочила Дашка.
— Чего взвилась? Иль вру? Ты ж и вчера, наверное, с обос- санным хвостом приползла. Из столовой не уходишь, покуда не напьешься до уссачки. За это тебя и выкидывает уборщица. Надоело ей за тобой подтирать…
— Я сама ушла. Вчера никто не выгонял. Даже Тихону пару котлет в карман прихватила, — оправдывалась Дашка.
Но участковый смеялся:
— Заботчица, едрена мать!
— Когда домой вошли, ничто не насторожило?
— Нет.
— Вы где спали?
— Здесь. Прямо на Тихоне. Об него споткнулась.
— Вам не показалось, что в комнате кто-то был, чужой?
У Дашки глаза округлились.
— Нет. Ничего такого не было, — ответила, икнув.
— А Тихон с кем мог выпивать? — спросил следователь.
— Не знаю. Но, в общем, с любым из бригады.
— Они вчера на ужине были все?
— Получку вчера привезли на деляну. Потому по хатам пили. В столовую мало кто пришел.
— А кто обычно к вам наведывался? Кто чаще других приходил?
— Никого я не видала, — опустила баба голову на руки.
— А Тихон куда получку дел? — интересовался следователь. — И сколько он получил?
— Не знаю, — растерялась она.
— Что ж ты за баба, если об деньгах не заботишься? — упрекнул участковый.
— Я не за их, за мужика замуж выходила…
— А ваша получка где? — поинтересовался следователь.
— При мне, — щелкнула резинкой рейтуз на ноге.
— Вас в столовую пригласил кто-нибудь или сами пришли?