Марко Поло. От Венеции до Ксанаду: читать начало книги онлайн

В том же духе Марко со вкусом повествует о гибели халифата от рук монголов. В данном случае его отчет основан на известных ему реальных событиях. Он относит рассказ к 1255 году— в действительности это был 1258, — когда Хулагу, один из внуков Чингиза, поклялся покорить древний халифат и присоединить его к быстро расширявшейся монгольской империи. Со времени своего расцвета при Гаруне-аль-Рашиде, правившем более четырех столетий назад, Багдад терял свой блеск, но все еще представлял серьезный вызов для потенциальных захватчиков. В преддверии осады посланцы халифа явились к Хулагу и предостерегли: «Если халиф погибнет, вся вселенная впадет в хаос, солнце скроет свой лик, не будет больше дождей и все растения зачахнут».

Не устрашенный, а скорее раззадоренный этим вызовом, Хулагу решил «взять город не силой, а хитростью. Имея более ста тысяч всадников и без счета пехотинцев, он решил показать халифу и жителям города, что их совсем мало». Хулагу подступил к городским воротам с горсткой воинов, и халиф, видя, как их мало, не принял их в расчет. Между тем Хулагу изобразил бегство и заманил халифа за лес, где скрывались в засаде его войска. Здесь он окружил преследователей и разбил их. Так халиф был взят вместе с городом. Монгольские воины при штурме убили восемь тысяч жителей, пощадив только христиан, по заступничеству жены Хулагу, разделявшей их веру.

Марко описывает ужасный конец халифа: Хулагу заточил главу мусульман в башню с сокровищами и оставил умирать от голода.

Монголам, несмотря на их жестокость, претила мысль о пролитии крови. Они изобрели «бескровные» казни: например, набивали рот жертвы камнями или фекалиями. Халифу выпала более достойная, но и более жестокая смерть. 10 февраля 1258 года его закатали в ковер и насмерть растоптали лошадьми. Говорили, что были казнены и все его родственники, кроме дочери, которая стала рабыней в гареме Хулагу.

После монгольского завоевания население Багдада составляло одну десятую от прежней численности. Тем не менее столица провинции сохранила за собой репутацию центра коммерции и учености, обеспеченную медресе, библиотеками, гигантским крепостным рвом и, по слухам, 27 тысячами общественных бань. Легенды о прежней славе Багдада и о дворе Г&руна-аль-Рашида оставались достаточно яркими, чтобы произвести впечатление на Марко Поло.

В своем повествовании Марко резко переходит от Багдада к Тебризу, построенному якобы одной из жен Гаруна. Его великолепный дворец — место действия цикла сказок, известных как «Тысяча и одна ночь». В данном случае венецианец действительно посетил процветающий коммерческий центр и от души восхитился им. «Самый роскошный город провинции», — говорит он, словно составляя путеводитель. Тебриз, с его «рынком с товарами из Индии и Багдада, из Мосула и Ормуза и из многих других мест», действительно стоит посетить, советует он, хотя бы для того, чтобы увидеть «полные отличных плодов чудесные сады», окружавшие город.

Восхищаясь коммерческой жизнью Тебриза, Марко вырастет недовольство его населением, «смешанным» и «мало на что пригодным». Здесь состязались друг с другом разные народы: «армяне и несториане, яковиты, грузины и персы», и процветающая область была ареной жестокой религиозной борьбы. «Сарацины в этих местах злы и склонны к предательству», — сообщает Марко. Он отходит от обыкновения пренебрежительно относить мусульман к идолопоклонникам и излагает свое понимание их законов: «Для них вовсе не грех причинить любой вред или присвоить имущество того, кто не придерживается их закона. А если они принимают смерть или рану от рук христиан, их считают мучениками». Он уверен, что «потому они и обращают татар и многие другие нации, что им позволено много грешить». Марко с облегчением узнает, что в Тебризе имеется монастырь нищенствующего ордена монахов. По их одеяниям он догадался, что они кармелиты, и отметил, сколько времени они проводят «за тканьем шерстяных поясов», чтобы возлагать их на алтарь во время мессы и раздавать «своим друзьям и знатным особам», в уверенности, что эти пояса избавляют от боли. Марко сообщает об этих чудесах как о самой обыкновенной вещи.

Венецианцы здесь были редки, но генуэзцы давно освоились в Тебризе и были здесь хорошо известны. Для них, ведущих торговлю по всей Азии, Тебриз служил рынком жемчуга, возможно самым крупным, если учесть, как много жемчуга давал Персидский залив. Поло узнали, что переговоры о покупке жемчуга в Тебризе считаются серьезным делом и подчиняются строгим правилам. Покупатель и продавец присаживались лицом к лицу, скрыв руки под тканью. Они торговались о цене, не произнося ни слова вслух, чтобы условия сделки не были подслушаны другими, но пожимая друг другу пальцы и запястья, описывая такими знаками и качество товара, и предложенную и принятую цену. Благодаря такой необычной форме переговоров посторонние не могли проведать об условиях сделки, и цены на жемчуг оставались гибкими.

Из Тебриза Марко попал в персидский город Саву, а затем в Керман, прославленный персидскими коврами. Здесь Марко несколько смягчился к мусульманам, наслаждаясь климатом и завистливо любуясь бирюзой, добывавшейся в окрестных горах. Он выразил восхищение искусством местных ремесленников в изготовлении «снаряжения конного воина, уздечек, седел, шпор, мечей, луков, колчанов и всяческого оружия». Его взгляд привлекали и искусные вышивки, и соколиная охота.

В сверкающих над головой небесах Марко впервые увидел аристократическую забаву, которая стала его страстью в путешествии через Азию. Это был один из немногих обычаев, общих для Востока и Запада, и для Марко, как и для других аристократов, в нем было воплощение силы и изящества. «В горах вскармливают лучших соколов в мире, самых быстрых в полете, — сообщает он. — У них рыжая грудь и подхвостье. И поверьте, что летают они невообразимо быстро, и ни одна птица не может обогнать их в полете». Так молодой Марко созерцал небесный свод, где пернатый хищник стремительно настигал свою жертву.

В своем обзоре Персии Марко не тратит времени на объяснения, когда и каким образом попал в описанные им места, однако порой он прослеживает первые путешествия с точностью, порожденной опытом. Его отъезд из персидского царства Керман, где он несколько задержался, передает ощущение бесконечных просторов, разворачивающихся перед ним. «Покинув Керман, путник семь дней едет по плоскогорью, где в достатке городов, селений и домов. Ехать этой землей приятно и легко, — отмечает он, — поскольку в ней изобилует дичь и на каждом шагу попадаются куропатки». Далее он описывает приближение к огромному скальному хребту, «откуда дорога два дня идет все вниз, через земли, изобильные множеством разнообразных плодов. И здесь прежде были жилища, но теперь их нет, однако здесь живут кочевники и пасут скот. Между городом Керман и этим хребтом зимний холод так силен, что от него не спасает никакая одежда и меха».

В Персии он столкнулся с проявлениями сильной геологической активности. Здесь активные разломы коры и вулканы многократно вызывали самые катастрофические последствия. Отряд Поло искал укрытия в городке Рудбар, стоявшем высоко в горах Эльбурса на северо-западе Персии. Рудбар служил сборным пунктом купцов и располагал пышными пастбищами для скота. Картины пасущихся стад вдохновили Марко на живописное описание из тех, которые со временем составили его славу. «Позвольте мне прежде рассказать вам о быках, — пишет он. — Они огромной величины и чисто белые, как снег. Шерсть у них из-за здешнего зноя короткая и гладкая. Рога толстые и тупые, не заостренные. Между плечами у них округлый горб в две ладони вышиной. Они самые красивые на свете. Когда хочешь навьючить их, они ложатся наземь, как верблюды, навьюченные же, встают и очень хорошо несут груз, потому что они чрезвычайно сильны. Есть здесь также овцы, большие, как ослы, с хвостами столь толстыми и жирными, что иной весит добрых тридцать фунтов. Это отличные жирные животные, и мясо их вкусное».

Едва Марко освоился в горах Персии, его напугали слухи о караунах — «бандах разбойников, державших в страхе страну». Карауны любили поживиться от тучных пасущихся стад. Еще более путала приписываемая им способность дьявольским колдовством превращать день в ночь на расстоянии семи дней пути всадника. «Они отлично изучили эти земли, — говорит Марко. — Наведя тьму, они едут бок о бок, собравшись иногда числом до десяти тысяч… оцепляя всю область, которую намерены ограбить.

Ничто, найденное ими без защиты, ни человек, ни скот, ни добро, не избежит пленения».

Отряд Поло бежал в морской порт Ормуз, но прежде им пришлось свести близкое знакомство с этими хищниками. «Уверяю вас, — подчеркивает Марко в своем повествовании, — что господа Поло сами едва избежали пленения этими разбойниками в наведенной ими тьме. Он — то есть Марко — скрылся в городе Камасал, но до того многие из его спутников были захвачены в плен и проданы как рабы, а иные преданы смерти».

Больше Марко ничего не рассказывает об этом опасном эпизоде. Все затмили события на следующей стадии путешествия.

Ормуз заслужил репутацию богатого порта в Персидском заливе. Отсюда Поло рассчитывали продолжить путешествие на одном из многочисленных парусных судов, направлявшихся в Индию, а оттуда добраться до Китая. Марко отмечает «великолепную гавань» и уверенно сообщает, что «купцы прибывают сюда морем из Индии, привозя всевозможные пряности, драгоценные камни, и жемчуг, и шелковую одежду, и золото, и слоновые бивни, и много других товаров. В этом городе они продают их другим купцам, доставляющим все это клиентам по всему миру. Это огромный центр коммерции, и ему подчиняются многие большие и малые города».

Зрелище огромного водного пространства после долгого пути по пустыням пробудило в членах отряда Поло мысли о Венеции и Адриатике, но при ближайшем рассмотрении Ормуз оказался не столь прекрасной жемчужиной, какой виделся издалека. Прежде всего, «если купец умирает здесь, царь конфискует все его имущество». Да и климат был опасен для неосторожного путника. Ветер из близлежащих пустынь бывал «так невыносимо горяч, что не спастись бы от жары, если бы люди, предвидя ее приближение, не погружались по горло в воду, так спасаясь от зноя».

В Ормузе Марко с ужасом услышал рассказ о том, как смертоносный ветер захватил врасплох в пустыне не менее шести тысяч солдат (пять тысяч пеших и тысячу конных) и задушил всех, так что ни один не выжил, чтобы доставить известие своему повелителю. «Люди Ормуза» узнали о массовой гибели и решили похоронить трупы, чтобы предотвратить заражение, но, «когда они хватали их за руки и тащили к могиле, они (тела) были так опалены неслыханным жаром, что руки отрывались от туловища, так что людям пришлось вырыть могилу рядом с трупами и столкнуть их туда».

Разочаровал их и осмотр парусных судов. «Суда очень плохи, многие протекают и тонут, потому что скреплены не железным гвоздями, а сшиты кокосовым волокном», — удрученно сообщает Марко. Да и остальное не внушало большого доверия. «Корабли имеют одну мачту, один парус, один руль и не имеют палубы; нагрузив судно, груз покрывают шкурами и на них заводят лошадей, которых везут в Индию на продажу». Такое устройство внушало тревогу: Марко предпочел бы для надежности два руля, две мачты и солидную палубу. Эти же хлипкие суденышки словно напрашивались на беду при первой непогоде. Хуже того: «У них нет железа для гвоздей, поэтому они используют деревянные колышки, конопатя пазы волокнами. Поэтому плавание на таких кораблях очень опасно. И даю вам слово, — говорит Марко, — что многие из них тонут, потому что Индийский океан очень бурный». Эти протекающие кораблики даже не смолили по-настоящему, а «пропитывали рыбьим жиром».

В конце концов Поло решили не плыть в Индию морем. Зарабатывая себе на жизнь расчетами, привыкнув жить своим умом, они пришли к выводу, что этот путь слишком опасен. Они покинули Ормуз столь же быстро, как прибыли, и вернулись в Керман, где заново обдумали способ добраться до Китая и до двора Хубилай-хана. Чем доверять свою жизнь ненадежным судам, они предпочли передвигаться в ритме неспешной поступи верблюдов — по древним торговым дорогам, получившим название Великий Шелковый путь.

Когда их верблюды и ослы углубились в дикую местность, оробевший Марко заметил, что «иногда на шестьдесят миль пустыни нигде не найдешь воды». Поло беспокоились не только за себя, но и за своих вьючных животных, от которых зависела их жизнь и состояние. «Где и есть вода, — сообщает Марко, — она солоноватая и зеленая, как луговая трава, и такая горькая, что никто не может пить ее». Вода была не просто неприятна на вкус, но и опасна. «Выпив одну каплю ее, опорожняешь чрево десять раз подряд. То же и с солью, которую из нее добывают. Одна крупинка ее вызывает жестокий понос». Обезумевшие от жажды животные, пившие эту воду, страдали не меньше.

Все же караван продвигался вперед. Поло доверили свое добро — да и свои жизни — бактрианам (Camelus bactrianus), служившим путешественникам по Шелковому пути с библейских времен. В отличие от одногорбых дромадеров, обычных в Северной Африке, у бактрианов два скособоченных горба с запасом жира, почти нет ушей, зато крепкие зубы, часть которых заострена. Расцветка этих животных разнообразна, как цвета самой пустыни: от грязно-белого до густого песочно-бурого.

Верблюды приспособлены к переходам через пустыню. Широкие раздвоенные копыта не проваливаются в рыхлый песок, а большие ноздри обрастают шерстью и способны закрываться, подобно клапанам, предотвращая попадание в них летящего песка. Бактрианы чрезвычайно выносливы, привыкли спать на жесткой земле, их тела защищает густая толстая шерсть. Они могут обходиться без воды несколько дней, а если есть корм — еще дольше. Давно было отмечено, что эти верблюды словно наделены шестым чувством, позволяющим им находить дорогу в пустыне. В III веке до нашей эры китайский автор Ко Пу заметил: «Верблюд — не обычное домашнее животное; на его спине есть седло из собственной его кожи: он быстро одолевает зыбучие пески; он проявляет свои достоинства в опасных местах; он тайным чутьем отыскивает источники; воистину, непостижимо это его умение!»

Марко, его отец и дядя остро ощущали соседство со своими вьючными животными; присущий им резкий запах бил в ноздри хозяевам. Верхом на верблюдах нечего было рассчитывать на ровную поступь. Зато крепкие бактрианы могли нести на себе более шестисот фунтов и при благоприятных условиях покрывать тридцать миль в день. Ни одно животное не могло сравниться с ними в пустыне.

Через несколько дней нелегкого пути на спинах верблюдах изможденные и измученные жаждой путники достигли первого оазиса.

Эта спасительная пристань носила имя Сапурган — «город прекрасный, и великий, и плодородный, и изобилующий всем нужным для жизни». В нем были купы деревьев, возможно тополей, с листьями, казавшимися живыми и яркими в воздухе пустыни, и знаменитые местные дыни, такие спелые и сладкие, что казались «лучшими в мире». Ими питались круглый год. Марко описывает технику их консервации: «Когда они высохнут, их нарезают полосками, как нити или кожаные ремешки, и тогда они становятся сладкими, как мед».

Еще в персидских горах Марко подпал под очарование другого города, Тонокаина. Мужая, он начал обращать внимание на женщин и решался описывать их с живым одобрением и бесцеремонностью, плохо сочетавшимися с благочестивыми отчетами о чудесах, вставленными в его рассказ Рустичелло. Женщины Тонокаина привлекли его взгляд и мимолетно пленили сердце. Он назвал их «прекраснейшими в мире». Женщины эти были мусульманками и не так давно заслужили бы от него лишь презрение как идолопоклонницы, теперь же он только о них и думал. Даже принимая в расчет его склонность к преувеличениям, столь откровенное признание наводит на мысль, что испытанное в пути повлияло на взгляды Марко на мир.

Близ Тонокаина Марко обратил внимание на святилище «Сухого Дерева». Хотя он не потрудился объяснить, в чем было значение этого дерева, многие из его слушателей знали, что Сухое Дерево фигурирует в христианских легендах и в романах об Александре, как древнее или бессмертное явление, обладающее магической силой. Поклонение Сухому Дереву, редкому явлению в этой засушливой гористой местности, возможно, восходит к первобытному культу деревьев или природы. Приведенное Марко подробное описание предполагает, что он видел его собственными глазами. «Оно очень большое и толстое, листья его зеленые на одной стороне и белые на другой, и оно дает плоды, подобные плодам каштана, но внутри они пусты. Для еды они не годятся. Из его древесины делают бальзам. Древесина плотная и очень твердая». Впрочем, эти сведения он мог получить и из вторых рук.

Марко углубляется в описание птиц, животных и охоты, а его отряд тем временем вступает на территорию ассасинов, беспощадных убийц, угрожавших могущественным военачальникам и государям. В Западной Европе о них узнали после покушения вооруженного кинжалом ассасина на принца Эдуарда (вскоре ставшего королем Эдуардом Первым), случившегося в Иерусалиме за год до отправления отряда Поло. Эдуард излечился от многочисленных колотых ран и поспешил вернуться в Англию, однако подобные инциденты окружали легендами тайное братство террористов, умевших нанести удар в самый неожиданный момент. Марко и его соавтор сознавали, что повторение историй об ассасинах лишний раз ужаснет читателей, и выжали из зловещей таинственности этой секты все возможное.