«В каком-то смысле, да. У тебя это не было пока что сильно заметно из-за того, что ты постоянно находился на фронте, но скоро подобные всплески будут все чаще и чаще пока не прекратятся в один прекрасный день. Вот тогда-то ты и поймешь, что уже не тот, кто был раньше».
«А почему я этого раньше от других не слышал?».
В эфире повисло молчание, пока я не позвал ее.
«Феникс?!».
«Понимаешь в чем дело. Просто они сами еще не прошли свой переходный возраст», - откликнулась она.
«И даже Первый?».
«А он, похоже, скоро уже перешагнет через эту черту».
И тут мне показалось что-то странное во всем этом.
«Подожди, но ты-то, откуда все это знаешь?».
«Стас, до Первого был еще один человек, сознание которого поместили в кристалл».
«Ты говоришь о себе?», - сразу догадался я. Все частицы мозаики из отдельных кусочков разговоров между нами начали складываться в единый рисунок.
«Да», - не стала отпираться она.
«Ничего не хочешь рассказать?».
«А что там рассказывать. Все, что касается моей болезни - правда. И тогда моему отцу предложили один эксперимент, который хоть и не мог спасти мое тело, но сохранил мне разум».
«И что было потом?».
«А потом был перенос сознания и моя смерть», - видимо это приносило ей неприятные воспоминания. - «Даже нет, не так. Не моя смерть, а ее. Это только сейчас я понимаю, что тогда родилась новая личность. Я какое-то время все еще считала себя той, прежней, но постепенно начала понимать, что от нее у меня остались только воспоминания и какие-то черты характера. Когда я это осознала, то попыталась убедить отца той девушки, что я, к сожалению уже не та, кем была его дочь».
«А зачем?».
«Что зачем?», - не поняла она.
«Зачем тебе его убеждать в этом? Он хотел спасти свою дочь, хоть и знал, на что шел. Кстати, его предупредили о такой возможности перерождения?».
«Да».
«Вот! Он знал об этом, но, тем не менее, пошел на такой поступок. А теперь давай посмотрим на это с другой стороны. Я так понимаю, что ты не считаешь его своим отцом?».
«Д-да, наверное», - как-то неуверенно произнесла она.
«Ты сама не уверена в том, что говоришь, а значит, что-то тебе все-таки мешает полностью отказаться от этого».
«Да с чего ты решил?!», - возмутилась Феникс.
«А с того, что я уже успел тебя немного узнать. Ты хочешь, чтобы у тебя была семья, ведь я до сих пор помню тот разговор, когда я рассказывал о своих родных. И этот грустный голос до сих пор не выходит из моей головы. Черт, Феникс, ты не понимаешь, чего упускаешь! У тебя есть отец, который воспринимает тебя такой, какая ты сейчас, а ты не принимаешь его! Будь у меня такая возможность, я бы вцепился в нее всем, что у меня есть. Но для своих я мертв и ничего уже не изменить. Одумайся!», - меня снова начинала разбирать злость.
«Ты ничего не понимаешь!», - в ответ раздался ее крик по линии связи. - «Ты не знаешь, каково это быть долгое время единственной в таком состояние! Я чуть не сошла с ума, а потом все чаще и чаще стала проводить время в спящем режиме! Ты хоть представляешь, чего мне стоило не сойти с ума?!».
«Феникс, я не могу этого представить, но подумай вот над чем. Разве не этот человек помогал тебе в трудную минуту оставаться собой?», - она мне ничего не ответила, но я и не ждал этого. - «Думаешь, мне было не трудно, когда осознал, что пути назад нет и я такой навечно? Хочешь знать, что заставило меня согласиться на предложение стать мехром?».
«Что?», - послышался какой-то вялый голос.
«Лови файлы с воспоминаниями и просмотри все, от начала до конца», - я сбросил ей по связи пакет с частью моих воспоминаний.
Какое-то время в эфире царила тишина, а потом Феникс произнесла дрожащим голосом: