— За что будем пить?
— За тебя, Жо! За нашу обожаемую бабушку!
Все собравшиеся присоединились к тосту Давида, потом каждый вернулся к прерванной беседе.
— Ты достоин носить фамилию Эсперандье! — улыбнулась ему Жо.
— Да я и так чувствую себя членом вашего клана! И очень горжусь тем, что сегодня я здесь, с вами.
— Ты ведь четвертый мушкетер, — напомнила она. — По-другому и быть не могло.
Жозефина по очереди посмотрела на своих внуков. Затем ее взгляд остановился на Давиде. Стол был достаточно велик, и гости сидели на большом расстоянии друг от друга и могли говорить, не боясь быть услышанными соседом. Склонившись к Давиду, Жо прошептала:
— Я очень рада за Альбана. Карты давно сказали мне, что его брак будет очень счастливым, но я уже начала волноваться, ведь он не заводил серьезных отношений.
— И вдруг появляется Валентина! Он влюбляется как сумасшедший, и они женятся!
— Она того заслуживает. Кстати, ты на нее не заглядывайся, твоя очередь тоже придет.
Давид залился краской, а Жозефина засмеялась.
— Придет даже скорее, чем ты думаешь, — ласково добавила она.
Официанты освободили их тарелки и наполнили бокалы. Жиль болтал с Малори, Софи с Коля, а сидящие рядышком Валентина и Альбан не могли отвести глаз друг от друга. Жозефина снова придвинулась к Давиду.
— Они решили обосноваться на вилле, и это единственное, что меня беспокоит.
— Твоя вилла скоро обретет былой блеск. Это должно тебя радовать. Жо, тебе трудно угодить! Тебя послушать, так ты просто мечтаешь очутиться в доме престарелых! Или в одном из этих домишек у моря с фальшивыми фахверковыми фасадами «в нормандском стиле»!
— Нет, конечно. Но разве ты не нашел бы для меня где- нибудь поблизости хороший маленький домик?
— Жо, для человека, который всю жизнь прожил на одном месте, переезд смерти подобен! Ты родилась на этой вилле, и ты ее любишь.
— Я ее любила, — поправила его Жо. — Когда-то любила…
Глаза пожилой дамы затуманились, и она покачала головой.
— Конечно, дом здесь ни при чем. И все-таки бывают места, откуда надо бежать без оглядки.
Она повернулась к Давиду лицом и окинула его оценивающим взором.
— В церкви, пока кюре благословлял молодых, я кое-что придумала, — сказала она, понизив голос. — Ты — человек серьезный и заслуживаешь доверия. Что, если я открою тебе секрет?
— Мне?
— Да. Тебе и только тебе.
В ее застывшем взгляде зажегся странный огонек.
— Маргарита не накладывала на себя рук, — тихо проговорила Жозефина.
Давид пару секунд сидел с ошарашенным видом.
—Что это значит? — с трудом вымолвил он.
— О, это запутанная история…
Пожилая дама сделала глоток вина. Может, алкоголь придаст ей храбрости? Или она просто решилась хоть кому-то открыться? По мнению Давида, момент для откровений был выбран весьма неудачный, но жестом он дал понять, что ждет продолжения.