— Признаю, в тот день я пережил настоящий ужас. Перед этими проклятыми портьерами я готов был поклясться, что ноги моей не будет в этом доме всю оставшуюся жизнь!
— А потом?
— Потом страх ушел. Знаешь, это меня… освободило, что ли.
И все-таки он поспешил найти себе приятное занятие, которое отвлекало бы его от мрачных мыслей.
— Меня удивляет, — продолжал Коля, спускаясь с лестницы, — что мы, когда были детьми, ничего не замечали.
— Дети живут в собственном мире и обращают мало внимания на взрослых. А подростки — и того меньше. Это наша мать, мы привыкли видеть ее такой — слегка странноватой. И не удивлялись.
— Но папа, Жозефина и Антуан ни днем ни ночью не знали покоя, верно? Каким мучением для них было год за годом, денно и нощно, следить за каждым движением этой женщины! И как им удавалось скрывать от всех ее сумасшествие?
— Вспомни, Маргарита же не выходила из дома! Думаю, у нее случались припадки, но в остальное время она вела себя нормально. Наверняка за ней присматривали, ухаживали, даже лечили. Но вряд ли это были психиатры.
— А кто в то время был нашим семейным врачом?
— Доктор Пертюи. Скорее всего, именно он направил ее к психиатру. Тому самому, который предложил поместить Маргариту в лечебницу, а папа отказался.
— Ты пробовал найти этого господина Пертюи?
— Он умер, — вздохнул Жиль. — Все пути ведут в тупик.
Коля с задумчивым видом помешивал лак палочкой.
— Самое странное — если бы у меня спросили, счастливым ли было мое детство, я бы ответил: «Да, оно было счастливым».
— И я тоже. Жо улаживала все недоразумения, она была как буфер между нами и матерью. Уже только за это мы должны ее поберечь. Она старенькая, и вся эта история с больницей…
— Ты тоже приставал к ней с вопросами? — возмущенно спросил Коля.
— Выражаясь твоими словами, пробовал. Ты, наверное, догадываешься, что она мне ответила. Передаю дословно: «Вы с братьями оставите меня в покое раз и навсегда! Это мое последнее слово».
Коля подавил смешок.
— С одной стороны, я радуюсь, что она остается верна себе, с другой — огорчаюсь, ведь это значит, что мы никогда не узнаем правду.
— Боюсь, что так, — согласился Жиль.
Он пересек ванную и остановился перед зеркалом в изящной витой раме.
— Прекрасное зеркало! Откуда оно?
— Малори привезла из Италии.
— У вас с женой талант находить шикарные вещи и помещать их в самые удачные места!
— Это нас и кормит, — улыбаясь, заметил Коля.
— Может, пора увеличить обороты? Открыть сеть магазинов, зарегистрировать торговую марку…
— Мы об этом думали, и не раз. Но это огромная работа и огромные трудности. А мы любим, когда работа похожа на развлечение.
Жиль изучающе посмотрел на брата, потом передернул плечами.
— По сути, ты, наверное, прав. Чем больше у меня клиентов, тем больше забот. Чем больше я зарабатываю, тем больше и трачу. И ради чего все это?
—Чтобы обеспечить будущее детям, я думаю.