Оковы прошлого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что до нас с Коляʹ, то мы оплатили достаточно счетов за содержание виллы, так что в остальном можете на нас не рассчитывать.

— В том-то и дело! Нужно решить этот вопрос раз и навсегда!

Софи часто вспоминала их разговор недельной давности и пришла к выводу, что вторжение Валентины в их семью может быть опасным. Ведь эта женщина, стремясь обеспечить себе комфортное существование, может заставить Альбана потратить на дом кучу денег! И новшествами будет пользоваться она одна, ведь остальные члены семьи бывают на вилле «наездом». И если, к всеобщему несчастью, однажды Валентина станет мадам Альбан Эсперандье, какие требования она предъявит при разделе наследства? Если доли у братьев будут разные, неприятностей не избежать. И все из-за глупой прихоти Альбана, который позволяет этой наглой девице водить себя за нос! Господи, да она до сих пор глазам своим не верит: Альбан — и вдруг примерный семьянин?

Малори как раз укладывала покупку в симпатичный полотняный мешочек с названием бутика — «Я, ты и наш бутик». Естественно, они не пользовались пластиком: Малори полагала, что это вульгарно и неэкологично.

— Я сделала тебе скидку, — сообщила она, возвращая Софи кредитку.

— Спасибо.

Хотя их коммерческое предприятие процветало, Малори и Коляʹ в золоте не купались. Аренда двухэтажного помещения на улице де Ренн, в центре квартала Сен-Жермен-де-Пре, стоила очень дорого. А жили они как двадцатилетние — тратили деньги направо и налево, не задумываясь о будущем. «Не всем же в семье быть занудами! Нужны и чудаки», — говорил о них Жиль, который всегда снисходительно относился к затеям младшего брата.

Обменявшись на прощание с Малори обязательным с точки зрения этикета поцелуем, Софи взяла свой зонт и вышла из магазина. Дождь лил как из ведра, поэтому на свободное такси особенно рассчитывать не приходилось. Прижимая к груди элегантный полотняный мешочек, который, в отличие от пластика, не мог противостоять ливню, она поспешила к входу в метро.

Склонившись над альбомом, Валентина указала на одну из фотографий.

— Это твоя мать? Настоящая красавица.

Маргарита была запечатлена на балконе виллы. Она стояла, опираясь локтями на перила и положив подбородок на ладони. Ее светлые глаза смотрели мимо объектива, куда-то вдаль, что придавало ей мечтательный, даже меланхоличный вид.

— Да, она была красивой, — медленно сказал Альбан, — но не очень заботливой.

В его детских воспоминаниях мать все время была далеко. Она не уделяла им внимания, не интересовалась их делами. Он на удивление плохо ее помнил. Зато в картинах прошлого всегда присутствовал образ Жозефины. Жо слушала, утешала, разрешала споры, успокаивала. Она же всегда встречала их в кухне, стоя у плиты. Жо подписывала дневники, разговаривала с учителями, водила внуков к дантисту. Маргарита же бродила по комнатам с едва заметной грустной и таинственной улыбкой на устах. Иногда, мимоходом, не глядя в глаза, она могла погладить одного из мальчишек по щеке.

— Какие вы здесь симпатичные! — воскликнула Валентина, перевернув страницу.

На фото, о котором шла речь, Альбану было шесть, Жилю восемь, а Коля — четыре. Одетые в одинаковые шорты и футболки, они стояли, обнявшись за плечи, как игроки в регби, и улыбались камере, не стесняясь того, что чуть ли каждого второго зуба во рту недоставало. Все трое темноволосые, очень похожие друг на друга, но Альбан уже тогда был самый хорошенький, настоящий красавчик.

— От чего умерли твои родители?

Вопрос застал Альбана врасплох. Эта тема в семье считалась болезненной, поэтому ее никогда не затрагивали. Жозефина и Антуан сделали все, чтобы защитить мальчиков, отказавшись устраивать из прошлого культ.

— Когда это произошло, мы с братьями были в пансионах, — ответил он. — Жо не рассказывала нам подробностей, она была потрясена случившимся. Моя мать покончила с собой. Отец в это время был на фабрике, ему позвонили, и он поехал домой. Но он был не в себе, и случилась авария. Он умер на месте.

— Какой ужас… — прошептала Валентина.

Она осторожно закрыла альбом и положила ладошку на руку Альбана. Несколько минут они молчали. Каждый думал о своем. Потом Альбан встал, чтобы подбросить в печь полено побольше.

— Мой дед был человеком основательным, спокойным и любящим. Мы всегда старались брать с него пример. К тому времени он почти полностью передал управление фабрикой отцу, но потом ему снова пришлось вернуться. Деду было шестьдесят пять, он устал от дел, но решил, что будет держаться до тех пор, пока мы не вырастем. А когда пришло время продавать фабрику, он оказался на грани банкротства.

— Бедная Жозефина, сколько ей пришлось вынести!

— Поэтому мы так сильно ее и любим. Мы не хотим, чтобы она продавала дом, в котором родилась. Она всю жизнь прожила в этих местах, никогда никуда не уезжала, и сменить место жительства для нее было бы равносильно смерти.

— Но ведь она говорит, что не любит виллу, что…

— Она говорит так, чтобы мы могли ее продать, не терзаясь муками совести.

Валентина устроилась рядышком и стала смотреть на огонь в очаге. Это она настояла, чтобы вечер они провели в большой гостиной, которая показалась ей такой красивой, но вскоре выяснилось, что там очень холодно. Идея принести поднос с едой сюда, к камину, утратила свою привлекательность сейчас, когда уже стемнело. Ближе к вечеру заходящее солнце залило комнату великолепным оранжевым светом, и Валентина, переходя от окна к окну, долго любовалась осенним пейзажем. Теперь же все окна были черными, как похоронные покровы, скрывающие зеркала. Света явно недоставало, и большая гостиная со своими темными углами, поблекшими картинами, тяжелыми занавесями, готовыми от первого прикосновения рассыпаться в пыль, вдруг показалась Валентине зловещей.

— Да, это не то идеальное место для вечернего отдыха, о котором я мечтала, — с виноватым видом сказала она.

Ей не хотелось, чтобы Альбан считал ее капризной, поэтому она обрадовалась, увидев на его лице улыбку.

— Все комнаты на первом этаже рассчитаны на прием гостей или на семейные посиделки. У отца Жозефины были свои, весьма оригинальные представления об идеальном доме. Лучше, если ты будешь открывать для себя «Пароход» постепенно, в удобном тебе ритме. Ну, не последнюю роль играет и время года. Это ведь летний дом, и зимой он открыт всем ветрам…

На прошлой неделе они принимали Давида в кухне, а друзей Альбана, которые приехали на выходных, — в кабинете, расположенном напротив большой гостиной. Он отличался куда более скромными размерами. Валентина сделала все возможное, чтобы наладить общение, но разговор в основном вертелся вокруг самолетов. Надя и Марианна оказались стюардессами. Они часто летали с Альбаном и были подчеркнуто ласковы со своим бывшим командиром. Так что было кому восторгаться его очаровательными очками, фантастическим домом и манерами фермера-джентльмена. Гости пообещали в скором времени навестить их снова. Валентина в ответ выдавила из себя улыбку. Ну как тут не ревновать? Эти привлекательные девушки говорили с Альбаном на одном языке, у них было множество общих воспоминаний, к которым Валентина не имела никакого отношения. Это была та, другая жизнь Альбана, «жизнь-в-разъездах», по которой он теперь отчаянно тосковал.