— Я… — Мне надо выдавить из себя эти слова, прежде чем я рухну на пол. — Я их не убил.
Они бросаются ко мне. Золотая сережка Оли болтается в вышине, как крошечный нимб. Торчер сделался весь красный, очки превратились в два полумесяца. Светлый лик Гуннхильдур завис надо мной, точно большое солнце над проклятой землей. Она что-то говорит, но слов не разобрать. А вот и новые лица… Ханна, Гарпа, Сикридер… Все говорят наперебой, но из-за громкой музыки ничего не слышно. Песню я не знаю, зато могу уловить отдельные слова. „Al Bogu ne mogu…“[70]
— Что это за песня? — бормочу одними губами.
— Сербская. Песня-победительница. Сербия выиграла конкурс, — объясняет мне Гуннхильдур.
— Да? Они победили? Молодцы, — бормочу в ответ.
Что происходит дальше, мне неведомо.
[70] Богу не могу [лгать]… (серб.)