— Здравствуйте, товарищ капитан! — радостна улыбается он.
— Где старшина?
— В землянке.
Иду дальше, думаю: «Молодец старик, хорошо, прочно устроился».
Однако не успеваю сделать пяти шагов, как замечаю второго часового: с винтовкой в руках стоит повар Гафуров. Маленький, смешливый, смотрит на меня круглыми, как у птицы, карими глазами, щурит их, губы шевелятся, готовые растянуться в улыбке. Гафуров старается придать лицу строгое выражение, а не выходит у него это.
— Ты что стоишь? — спрашиваю у него.
— Не знаю.
— Как это не знаешь?
— Старшина велел стоять.
— Та воны уси на посту! — удивляется Иван. — Мабуть, диверсанты напали, чи шо?
И тут я замечаю, что кругом — и возле повозок и возле кухонь — всюду стоят с винтовками ездовые, писарь, каптенармус, оружейник и даже Киселков.
— Что у вас тут творится? — спрашиваю — я у писаря Кардончика. — Почему вы все вдруг на карауле?
Тот пожимает плечами:
— Такое распоряжение старшины.
— И давно вы так?
— Уже, наверное, будет полчаса.
Старшину я нашел в землянке. Он без гимнастерки, рукава нижней рубашки закатаны по локоть, в руках у него лопата. Старик роет посреди землянки яму. Она уже довольно глубокая, чуть не по пояс ему.
— Ты что роешься, клад ищешь?
Бросив лопату, старик вылезает из ямы. Садимся на нары, закуриваем.
— Я для нашего батальонного юбилея, как ты приказал, водку спрятал, а они, паразиты,— он кивнул на дверь, — стащили у меня целую флягу.
— Кто?
— А поди узнай! — устало машет он рукой. — Я их всех обнюхал, ни от кого не пахнет, а водка пропала.
— От паразиты! — притворно всплескивает руками Иван.
— Но, может быть, никто ничего и не брал, — говорю я, едва сдерживая улыбку.
— Ну да, не брал! Ты, командир, не заступайся за них. Я заметку сделал, отлили.
— А яму зачем роешь?
— Я в нее водку сейчас закопаю.
Теперь я начинаю понимать, почему все его люди стоят на посту. Ему нужно, чтобы никто не знал, где будет спрятана водка.
— Ну и хитер ты!
— Стар, потому и хитер.