Свадьба: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1

Поток машин полз по шоссе на Санта-Монику с черепашьей скоростью. Аллегра Стейнберг откинулась на спинку сиденья своего темно-синего «мерседеса» трехсотой модели. При такой скорости дорога, пожалуй, займет целую вечность. Она ехала домой, никаких особенно срочных дел у нее не было, но сидеть просто так, застряв в автомобильной пробке, всегда казалось ей на редкость бессмысленной тратой времени.

Аллегра со вздохом вытянула ноги, включила радио и улыбнулась: из приемника полилась мелодия последнего сингла Брэма Моррисона. Вот уже больше года Аллегра представляла интересы Моррисона как адвокат. Важных клиентов такого уровня у нее было несколько. Окончив Йельский университет четыре года назад, в свои двадцать девять Аллегра успела стать младшим партнером юридической фирмы «Фиш, Херцог и Фримен» — одной из наиболее солидных и известных в Лос- Анджелесе. Ей всегда хотелось работать адвокатом в шоу-бизнесе. Аллегра давно решила, что станет юристом. Лишь на младших курсах университета, после двух лет участия в труппе любительского театра в Нью-Хейвене она некоторое время подумывала о том, чтобы стать актрисой. Выбери она актерскую профессию, в семье никто бы не удивился, хотя это еще не значит, что родные пришли бы в восторг. Мать Аллегры, Блэр Скотт, поставила на телевидении по собственному сценарию один из наиболее известных сериалов за последние девять лет. Это была комедия, не лишенная, впрочем, серьезных моментов, а временами в нее вплеталась и драматическая правда жизни. Из девяти лет, что сериал шел на экране, семь лет он занимал верхнюю строку в рейтинге и за это время принес Блэр Скотт семь премий «Эмми». Отец Аллегры, Саймон Стейнберг, был крупным кинопродюсером, некоторые из его фильмов имели шумный успех. За годы работы он получил три премии «Оскар», а о его способности создавать фильмы, приносящие огромные кассовые сборы, ходили легенды. Но что куда важнее, Саймон Стейнберг принадлежал к породе людей, которые в Голливуде встречаются крайне редко — он был настоящим джентльменом, человеком милым и порядочным, словом, достойным во всех отношениях. Они с Блэр были одной из самых уважаемых супружеских пар в киноиндустрии — и самых нетипичных для Голливуда. Оба много работали, но много времени посвящали и семье, которой оба равно дорожили. Младшая сестра Аллегры, семнадцатилетняя Саманта, или Сэм, как ее все звали, еще заканчивала среднюю школу, но уже успела поработать фотомоделью. В отличие от Аллегры Сэм всерьез собиралась стать актрисой. Из всей семьи только Скотт, брат Аллегры, студент-первокурсник Стэнфордского университета, не имел никакого отношения к шоу-бизнесу. Он изучал медицину и мечтал только о том, чтобы стать врачом. Голливуд с его обманчивым блеском, похоже, совсем не привлекал Скотта Стейнберга.

К двадцати годам Скотт достаточно насмотрелся на изнанку шоу-бизнеса, чтобы испытывать к нему стойкое отвращение. Он даже считал, что Аллегра совершила глупость, связав свою жизнь с юридической стороной этого мира. Самого Скотта вовсе не привлекала перспектива всю жизнь волноваться из- за кассовых сборов, прибылей и рейтинга. Он избрал профессию хирурга-ортопеда со специализацией в области спортивной медицины — занятие полезное, конкретное и практическое. «Кто- то ломает ногу — врач ее лечит, все просто и без затей» — так рассуждал Скотт. На примере других членов семьи Скотт видел, каково общаться с избалованными, эксцентричными звездами рок-музыки, капризными, ненадежными актерами, бесчестными дельцами от теле- и кинобизнеса и инвесторами, мнящими себя этакими благородными рыцарями. Скотт не отрицал, что в профессиях его близких есть свои достоинства и все они преданы своей работе. Да, его мать явно получает от своего сериала огромное удовлетворение, отец сиял несколько действительно классных фильмов, Сэм мечтает о карьере актрисы, а Аллегра с удовольствием занимается делами звезд.

Все так, но что до него, Скотта, то он лучше будет держаться от всего этого подальше.

Думая о брате и слушая песню Брэма, Аллегра улыбнулась. То, что в числе ее клиентов оказался Брэм Моррисон, произвело впечатление даже на Скотта. Еще бы, Брэм — настоящая знаменитость. Обычно Аллегра не распространялась о своих клиентах, но Брэм сам упомянул а ней, давая интервью Барбаре Уолтерс. Клиенткой Аллегры является и Кармен Коннорс, блондинка в стиле Мэрилин Монро, очередная секс- бомба. Двадцатитрехлетняя уроженка крошечного городка в штате Орегон и ревностная христианка, она начинала в качестве певички в клубе, но в последнее время снялась один за другим в двух фильмах и тогда выяснилось, что у нее актерский талант. В коллегии адвокатов Кармен порекомендовали фирму «Фиш, Херцог и Фримен», а один из старших партнеров познакомил ее с Аллегрой. Они хорошо поладили с самого начала, и с тех пор Аллегра с ней нянчилась — иногда в самом прямом смысле, но так уж повелось.

В отличие от Брэма, которому было под сорок и который выступал на сцене уже лет двадцать, Кармен была еще новичком в Голливуде, и всякого рода неприятности, казалось, преследовали ее по пятам. У нее то и дело возникали проблемы с влюбленными в нее мужчинами, которых, как заявляла Кармен, она едва знает, проблемы с не в меру навязчивыми поклонниками, рекламными агентами, парикмахерами, желтой прессой, папарацци, незадачливыми агентами. Кармен никогда толком не знала, как вести себя со всеми этими людьми, и частенько в отчаянии звонила Аллегре, случалось, даже и в два часа ночи. По ночам голливудскую красотку часто одолевали страхи: ей казалось, что кто-нибудь заберется в дом и нападет на нее. Аллегра лишь отчасти смогла ее избавить от страха при помощи охранного агентства, которое патрулировало дом актрисы с сумерек до рассвета, новейшей системы охранной сигнализации и пары сторожевых псов весьма жуткого вида. Кармен и сама боялась ротвейлеров, зато псы испугали бы любого бандита или другого непрошеного гостя, который посмел бы забраться в дом. Однако несмотря на все предпринятые меры, Кармен по-прежнему звонила своему юристу среди ночи — хотя бы только затем, чтобы поговорить о недоразумениях и трудностях, возникших на съемочной площадке, а иногда и просто ища утешения. Аллегра к этому скоро привыкла, хотя друзья не раз шутили, что она не только адвокат, но и нянька по совместительству. Аллегра относилась к этой стороне дела философски, делая скидку на непредсказуемость знаменитостей. Она видела, что приходится терпеть ее родителям, общаясь со звездами, и уже ничему не удивлялась. Несмотря ни на что, ей нравилась сама юридическая деятельность, а особенно та ее часть, которая касалась шоу-бизнеса.

Дожидаясь, пока вереница машин сдвинется с места, Аллегра переключила приемник на другую радиостанцию. Машины наконец-то медленно поползли вперед. Она подумала о Брэндоне. Иногда, чтобы доехать до дома, возвращаясь от клиента, она тратила больше часа на какие-нибудь десять миль пути, но пришлось с этим смириться. Ей нравилось жить в Лос-Анджелесе, а на дорожные проблемы она большей частью просто не обращала внимания.

Стоял теплый январский день, Аллегра опустила верх машины, и в ее длинных белокурых волосах поблескивали последние лучи предзакатного солнца. Именно по такой южной, типичной для Калифорнии погоде она тосковала на протяжении семи долгих зим в Ныо-Хейвене, пока училась в Йельском университете. Большинство ее друзей, окончив среднюю школу в Беверли-Хиллз, поехали учиться в ЛАКУ(Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.), но Саймон Стейнберг хотел, чтобы его дочь училась в Гарварде. Аллегра предпочла Йельский университет, но у нее никогда не возникало искушения остаться по окончании учебы на востоке. Ее дом и вся жизнь — в Калифорнии.

Аллегра набрала скорость. У нее мелькнула мысль, не позвонить ли Брэндону в офис, но потом она решила подождать до дома. По дороге домой она иногда звонила из машины по делам, но разговаривать с Брэндоном предпочитала из дома, несколько минут отдохнув и немного расслабившись. Как и она сама, Брэндон бывал занят до самого конца рабочего дня, иногда к вечеру дел даже прибавлялось, например, при встрече с клиентом, которого ему предстояло защищать на следующий день в суде, или на совещании с другими поверенными или судьями. Брэндон работал судебным адвокатом и специализировался на преступлениях «белых воротничков», таких как взятки, растраты, вымогательства. «Настоящая юриспруденция», — с гордостью говорил он, бывало, о своей работе, противопоставляя ее тому, чем занималась Аллегра. Но она и сама не отрицала, что его профессиональная деятельность была далека от ее собственной адвокатской практики как небо от земли. По характеру они с Брэндоном тоже сильно отличались друг от друга, он был серьезнее, более собранный, с более глубоким подходом к жизни. За два года, что Аллегра с ним встречалась, се близкие не раз и не два обвиняли Брэндона Эдвардса в том, что у него нет чувства юмора. По их мнению, это было существенным недостатком, так как родные Аллегры были с избытком наделены чувством юмора.

Ей нравилось в Брэндоне многое: надежность, твердость, не последнюю роль играла и общность профессий. Ей нравилось даже то, что у него есть семья. Брэндон прожил десять лет с женщиной, на которой женился, еще учась на юридическом факультете. Он уехал учиться в Калифорнийский университет в Беркли, а Джоанна забеременела. По словам Брэндона, он был просто вынужден жениться и до сих пор испытывал негодование по этому поводу. Однако после десяти лет брака, имея двоих детей, они с Джоанной во многом были по-прежнему очень близки. Тем не менее Брэндон до сих пор нередко сетовал на свой скоропалительный брак, который он называл отвратительной ловушкой. После окончания юридического факультета Брэндон поступил работать в самую консервативную юридическую фирму Сан-Франциско. То, что почти сразу после их с Джоанной решения пожить врозь его перевели в лос-анджелесский офис фирмы, было чистой случайностью. Через три недели после переезда в Лос-Анджелес Брэндон познакомился с Аллегрой, вернее, их представил друг другу общий знакомый. С тех пор они встречались вот уже два года. Аллегра любила его и любила его детей. Джоанне не нравилось отпускать дочерей в Лос-Анджелес, поэтому, чтобы повидаться с ними, Брэндон обычно сам летал в Сан-Франциско. Всякий раз, когда была возможность, Аллегра отправлялась с ним. Правда, за эти два года Джоанна так и не смогла найти работу и продолжала твердить, что если начнет работать и перестанет сидеть дома с девочками, для них это будет слишком тяжелой травмой. То есть она всецело зависела от Брэндона. К тому же они до сих пор не разрешили спор из-за дома и квартиры в большом доме у озера Тахо. Время шло, а они так ничего и не решили, дело о разводе до сих пор не было заведено, договоренность по финансовым вопросам не достигнута. Аллегра иногда поддразнивала Брэндона тем, что он адвокат, а сам не может заставить собственную жену подписать контракт. Но торопить его не хотела. Сохранение нынешнего положения вещей означало, что до поры до времени их отношения тоже остаются на прежнем уровне — удобные, приятные, но не переходящие на следующую ступень, — и так могло продолжаться до тех пор, пока Брэндон не расставит все точки над «i» с Джоанной.

Думая о Брэндоне и гадая, захочется ли ему пойти в ресторан, Аллегра свернула на Беверли-Хиллз. Брэндон готовился к очередному судебному заседанию и, вероятнее всего, засидится в рабочем кабинете допоздна. Но она и сама нередко работала по ночам, правда, не потому, что готовилась к судебному процессу. Среди ее клиентов были актеры и актрисы, писатели, продюсеры, режиссеры, и ей приходилось заниматься всем, начиная от контрактов и кончая завещаниями, вести за них переговоры, решать финансовые вопросы при разводах. Аллегру больше всего интересовала юридическая сторона ее деятельности, но она лучше других адвокатов понимала, что имея дело со знаменитостью или, во всяком случае, с клиентом из шоу-бизнеса, поневоле приходится уходить с головой в его сложную, порой сумбурную, зачастую полную неразберихи жизнь. Иногда Аллегре казалось, что Брэндон этого не понимает. Как она ни пыталась что-то объяснить, индустрия развлечений оставалась для него неизведанной страной. По его словам, он предпочитал осуществлять свои функции юриста с «нормальными людьми» и для «нормальных людей», и лучше — в обстановке, которая ему знакома и понятна, например, в зале федерального суда. Он надеялся со временем занять пост федерального судьи, и в тридцать шесть лет подобные устремления казались вполне разумными.

Едва Аллегра свернула с шоссе, как зазвонил мобильник. Она надеялась услышать голос Брэндона, но это был не он. Звонила Элис, секретарша. Элис работала в фирме уже пятнадцать лет и для Аллегры стала чем-то вроде спасательного жилета. У нее была светлая голова, уйма здравого смысла и успокаивающая, почти материнская манера обращения с самыми капризными клиентами. Не спуская глаз с дороги, Аллегра переключила телефон на громкую связь и спросила: о — Привет, Элис, что стряслось?

— Только что звонила Кармен Коннорс. Я подумала, вам нужно об этом знать. Она страшно расстроена. Ее фотография появилась на обложке «Чаттера».

Так называлась одна из самых пакостных газетенок желтой прессы, которая вот уже несколько месяцев терзала Кармен, несмотря на все предупреждения и даже угрозы со стороны Аллегры. К сожалению, газетчики точно знают, насколько далеко можно зайти, чтобы не быть привлеченными к суду за клевету, и умеют не перейти черту.

— Ну, что на этот раз? — спросила Аллегра, хмурясь.

Она подъезжала к небольшому дому, который купила после окончания юридического колледжа — не без финансовой помощи родителей, конечно. Этот дом, точнее, уединенный коттедж, очень понравился Аллегре, а деньги родителям она собиралась со временем вернуть.

— Кажется, в статье говорится, что она участвовала в оргии с одним из своих врачей, пластическим хирургом, — сообщила Элис.

Бедняжка Кармен однажды сделала глупость, пойдя на свидание с упомянутым врачом. Они обедали в «Чейзене» и, если верить словам Кармен, даже не занимались сексом, не говоря уже о какой-то оргии.

Поворачивая на подъездную аллею, Аллегра в досаде чертыхнулась.

— У вас есть экземпляр газеты?

— Нет, но я обязательно куплю по дороге. Хотите, я завезу вам газету?

— Не надо. Взгляну завтра. Я уже дома и сейчас же позвоню Кармен. Спасибо за сообщение. Что-нибудь еще?

— Звонила ваша мать, она интересовалась, сможете ли вы прийти к ним на обед в пятницу, и хотела убедиться, что в субботу вы будете на вручении премии «Золотой глобус». Блэр очень надеется увидеть вас на церемонии.

— Конечно, я буду. — Аллегра улыбнулась, останавливая машину у крыльца. — И мама об этом знает.

В этом году отец и мать Аллегры были выдвинуты на премию, и она ни за что не пропустила бы церемонию награждения. Аллегра пригласила и Брэндона, причем заранее, за месяц, еще до Рождества.

— Думаю, она просто хотела лишний раз удостовериться, что вы придете.

— Ей я тоже перезвоню. Это все?

— Теперь все.

Часы показывали пятнадцать минут седьмого. Аллегра ушла из офиса в половине шестого, что было для нее рано, но она взяла работу домой, и если они с Брэндоном не встретятся, у нее будет время ее сделать.