— Иди в жопу! — цыкнул Николай, возмутившись не на шутку угрозе.
— Адольф Гитлер! Я приказываю вам выпороть сиятельного графа! Он счел наше общество недостойным и не ответил любезностью на мое приветствие! — заплевался Потемкин.
Из угла комнаты к Калягину с визгом подскочил тщедушный, вонючий мужичонка и стал тузить Николая сухонькими острыми кулачонками.
— Отвали, козел! Эй, ты, гнида облезлая! Встану, голову оторву! — заорал Николай и услышал, как кто-то открывает ключом двери. Калягин повернул голову, увидел двоих громадных мужиков. Это были санитары.
— Ну, что вы тут? Опять беситесь? Эй, Гитлер, отвали от новичка! Не то яйца вырву! — ухватили тщедушного мужика, взобравшегося верхом на Николая, отбросили его в угол, приказав:
— Ты проиграл войну! Слышь? Теперь — в плену! Молчи! Не то воткнем головой в унитаз и сдернем!
Гитлер полез на стену с воплями:
— Я всю Европу покорил!
— Эй, мужики! Развяжите! Отпустите меня! — заорал Николай.
— Заткнись! А то и тебе врежем! — услышал в ответ грубое.
— Где я? Что со мной? — взмолился Калягин.
— В санатории! Знаешь, как называется? Дурдом «Ромашка».
— За что меня сюда впихнули?
— А разве тебе у нас не нравится? — изумились санитары.
— Я нормальный! Отпустите!
— Сейчас! Только смокинги сменим! — рассмеялись оба в один голос.
Но тут Потемкин подал голос:
— Я приговариваю всех вас к повешенью! На рею их! — указал пальцем на санитаров.
— Слушай, ты, сиятельный, захлопнись! — не выдержал Николай. И обозвав Потемкина недобитой вошью, снова попросил санитаров отпустить его.
— Лежи! А будешь много хотеть, дышать перестанешь! — осклабились, уходя.
Николай взвыл не своим голосом.
— Лучше убейте! — кричал он вслед, но его никто не слышал.
Вскоре рослый парень вошел в палату. Психи, завидев его, оживились. Он сделал уколы всем. Первому — Николаю, Тот через три минуты спал мертвецким сном.
Иногда он просыпался. Не сразу, но понял, что его развязали. И он одет в пижаму.
— Ну, понравилось у нас? Не стоит уходить, правда? Ты посмотри, кто с тобой лежит? Сплошная история! Вон — маршал Жуков, а этот и вовсе — Клеопатра!
— Она же бабою была! — изумился Николай.
— А у нас своя Клеопатра! Другой пока не имеем! — усмехались санитары.
— С тобой даже Цезарь живет под одной крышей! Гордись! Видишь, руки на мудях сцепил? Он самый! Император! А ты кем будешь?
— Я — Николай!
— Николай Второй? — уточнил санитар.