— Сколько платишь до Москвы?
— А как ты хочешь?
— Погрузка и разгрузка твои или наши?
— Лучше ваши!
Николай повел мужика в номер, чтобы там договориться окончательно.
Пока спорили о цене, к гостинице подрулила фура Макарыча.
— Привет, кенты! — грохнул так, что стекла в окнах дрогнули. — Как доперли? Все целы? Тихо было на дороге? Я ж базлал, что Колька везучий. Его, падлу, даже в зоне ни разу не тыздили! Со всеми сдышался!
— Макарыч! Вот, мужики просят помочь. Мандарины им надо отсюда в Москву увезти. Жалуются, мол, погниют.
Макарыч подошел к троим мужикам:
— Сколько мандаринов у вас?
— Вагонная отгрузка. Сорок тонн. Вот если бы вы двумя фурами взялись?
— Если заплатите сейчас, поможем!
— Теперь только за половину можем! Остальное отдадим в Москве!
— Нет! Так не пойдет. Не согласен!
— Пойми, друг! За вагон платили, за погрузку
и
разгрузку — тоже. Кушать надо! В Москве сдадим оптовикам, сразу рассчитаемся с тобой!
— Я тебе не друг. А кушать все хотим! Ищи потом вас в Москве! Мне больше делать нечего? Не берите их, кенты! — моргнул Макарыч Леньке. Тот согласно кивнул головой.
— Я свой паспорт в залог отдам! — просил один
из мужиков, не выпуская из своей руки рукав Макарычева пиджака.
— На кой хрен мне твой паспорт? Я им в гостинице рассчитаюсь иль мужиков накормлю? Засунь его себе в задницу! — протестовал Макарыч.
— Хотите, мандаринами возьмите! Вы их дороже продадите, чем мы — оптовикам!
— Не занимался я еще спекуляцией! Иди к чертям собачьим! Хочешь уехать вместе со своим гнильем? Гони наличку полностью. А нет, отваливай!
Через час уговоров, споров, торгов о цене мужики все же выложили полную сумму. И Макарыч, получив от них деньги, велел загружать машины, наняв в помощь нескольких бомжей, слонявшихся на товарной станции без дела.
— Ты, Николай, отойди! Погрузка — не твое дело. Есть помоложе и покрепче. Дай им на кусок хлеба заработать! И знай, нельзя кавказцам верить на слово. Помни это! Первые кидалы из них — это грузины. Редкостные брехуны. В слезах и в жалобах всю Россию утопят. Заплачут, как бабы. Такое им запросто. Знают русскую жалостливую натуру! Многие на том сочувствии попались. А добившись своего, тут же осмеют нашу простоту и доверчивость. Я на том уже горел не раз…
К вечеру обе загруженные фуры покинули Тюмень и вышли на московскую магистраль.
Макарыч взял Кольку в свою фуру.
— Ну как тебе житуха новая, колесная? — Положил в ладонь Калягина деньги и сказал: — В
Москве пару дней передохнем. Я там еще не всех баб измял. Хочешь со мной?
— Нет, Макарыч, староват я для таких подвигов. Да и по молодости не увлекался бабьем. Одну имел, — вздохнул Николай.