— Вы слишком ребячливы, — заметила Кира. — Странно, что вас отпускают из дому без няни.
— Джайлз рассказывал вам о нашей матери?
— Да, я знаю, что у нее больное сердце, и мне очень жаль ее.
— Ага, понятно… Однако, кажется, вы раздосадованы тем, что мой братец отверг вас. Не огорчайтесь, вокруг полным-полно интересных молодых людей, а такой красавице не составит труда найти поклонника.
От этих слов Киру передернуло. Настроение испортилось, и сразу захотелось вернуться домой. Больная нога, давно не дававшая о себе знать, внезапно заныла.
— Что ж, развлекайтесь, а я, пожалуй, оставлю вас — мне, признаться, не по душе ваш тон. — Кира поднялась.
Отыскав Джайлза, она сослалась на усталость и попросила отвезти ее домой. Он полез в карман за ключами от машины.
— Ладно, я подброшу тебя до Фиттс-Хауса, а сам вернусь сюда. Вечеринка еще только началась, а я уже несколько месяцев не виделся с друзьями. Они только что вернулись из Штатов.
Пусть развлекается, подумала Кира. Вновь прибывшие дамы блистали роскошными нарядами, наверняка купленными в каком-нибудь дорогом магазине Нью-Йорка.
Киру очень задело, что Джайлз намерен вернуться в кафе. Обидел ее и его тон. Похоже, Джайлз хочет подчеркнуть, что он волен поступать как ему заблагорассудится. Впрочем, коренные барбадосцы, как правило, любили гулять допоздна, а отсыпались днем, когда жара становилась невыносимой.
Джайлз остановил машину у подъездной дорожки к дому Бенджамена.
— Спасибо, — холодно сказала Кира и, не взглянув на него, вышла.
— Увидимся завтра в десять в моем офисе.
Девушка кивнула. Она почти закончила опросы мелких фермеров и составила черновой набросок отчета. Два предыдущих дня Кира провела за компьютером, приводя свои записи в порядок.
Бенджамен еще не ложился и читал экономический журнал. Очки его сползли на самый кончик носа.
— Что-то ты быстро вернулась. — Ему не удалось скрыть радости.
— Да, я немного устала, поэтому решила не оставаться на танцы.
— В последнее время ты очень много работаешь, детка. Тебе следует отдохнуть. И я решил отвезти тебя к хорошему врачу, пусть посмотрит твою ногу. Не нравится мне, что она до сих пор дает о себе знать.
— Хирурги в Лондоне предупреждали, что на полную реабилитацию нужно время.
— Но не так же много! В Бриджтауне практикует отличный хирург-ортопед. Если позволишь, на этой неделе я запишу тебя на прием.
— Спасибо, — устало отозвалась Кира, но, не желая огорчать его, быстро добавила: — Большое спасибо, Бен!
— Отправляйся в кровать, девочка, я принесу тебе стакан холодного сока. Попьешь немного перед сном.
Кира наклонилась к старику и поцеловала — впервые! — шершавую щеку:
— Еще раз спасибо! Вы так ко мне добры…
Было уже очень поздно, но Рувим все еще оставался на фабрике. В последнее время он работал как, одержимый и уже не помнил, когда спал больше трех-четырех часов в сутки. Теперь у него появилась семья: преданная и любящая жена Элиза и двое очаровательных малышей — Джайлз и Лэйс. О чем же еще мечтать? Однако всеми его мыслями владела одна Долли, а ее дочка Тамара снова и снова напоминала ему об утраченной любимой. Безутешное горе и постоянное чувство вины терзали его.
По железным ступеням Рувим поднялся в свой офис, а оттуда прошел на второй этаж, где и днем и ночью гудели огромные печи. Попеременно склоняясь к смотровым окошкам, он начал проверять показания приборов, хотя в этом не было необходимости, поскольку с момента последней проверки не прошло и получаса.
Стоп! Померещилось ему или действительно послышался какой-то необычный звук? Рувим замер и прислушался. «Нет, — успокоил он себя, — ерунда, с чего это я взял? Должно быть, в помещение залетела птица».
Рувим склонился над жерлом печи, и на него полыхнуло жаром преисподней…
Никто так и не узнал, как это случилось, но Рувима — вернее, то, что от него осталось, — обнаружили лишь на следующее утро.
Без двух минут десять Кира въехала во двор фабрики и лихо затормозила возле серебристой машины Джайлза. И вновь ощутила знакомый приторный запах сахара и черной патоки. За это время она загорела, и на ней теперь прекрасно смотрелся легкий голубой костюм. Кира нахмурилась: уж сегодня-то она положит конец недомолвкам и выяснит, почему Джайлзу так не понравилось то, что она — внучка Бенджамена.