— Не знаю.
Они оба смотрели в ночь, пытаясь увидеть то, что насторожило пса. Но слышали лишь шум ветра и шелест ветвей — больше ничего.
Мальчик надел снегоступы.
— Идите внутрь, — велел он и исчез в лесу вместе с собакой.
Маура раздумывала лишь пару секунд, но если бы помедлила еще немного, она бы окончательно потеряла мальчишку из виду. С бешено колотящимся сердцем она бросилась за ним вдогонку.
Сперва она его не видела, слышала только скрип снега под снегоступами и хруст веток — это пес продирался через подлесок. Вскоре ее глаза привыкли к темноте, и Маура начала что-то различать — сперва неясные контуры сосновых стволов, затем два силуэта. Мальчик шагал легко и уверенно, собака двигалась прыжками по глубокому снегу. За деревьями далеко впереди она увидела кое-что еще: слабые отсветы, которые казались бледно-оранжевыми сквозь пелену падающих снежинок.
Она почувствовала запах дыма.
Ноги у нее дрожали от напряжения, но она не сбавляла шага, понимая: если отстанет, то заблудится одна в этом лесу. Мальчик и собака двигались вперед, не зная усталости, и, когда Маура упала в снег, пространство, разделяющее их, показалось ей бесконечным. Но теперь она не боялась потеряться, потому что видела, куда они направляются. Они шли к этому рыжеватому свечению.
Когда Маура нагнала их, мальчик стоял к ней спиной, молча глядя вниз на долину.
Далеко под ними полыхал пожар. Лучший Мир был объят пламенем.
— О боже, — прошептала Маура. — Что случилось?
— Они вернулись. Я знал, что они вернутся.
Маура смотрела на двойной ряд костров, аккуратных, как на армейских учениях. Это не случайность, догадалась она. Огонь не перекидывался от крыши к крыше. Кто-то специально поджег все дома в деревне.
Мальчик подошел к самому краю скалистого обрыва, так близко к краю пропасти, что в какой-то момент Маура с испугом подумала, что он сейчас спрыгнет вниз. Он стоял и смотрел не в силах отвести глаз, как рушится Лучший Мир. И она тоже смотрела на пожар, как завороженная. Маура живо представила, как трепещущие языки пламени лижут стены дома, служившего ей укрытием, превращая его в пепел. Падал снег, снежинки таяли у нее на щеках и смешивались со слезами. Она оплакивала Дуга и Арло, Элейн и Грейс. Только теперь, глядя на бушующее пламя, Маура поняла, что их уже нет в живых.
— Зачем было их убивать? — прошептала она. — Грейс всего тринадцать, она еще ребенок! Зачем?!
— Они делают все, что он скажет.
— Кто скажет?
— Иеремия. Пророк. — В устах мальчика это имя прозвучало как проклятие.
— Человек с картины, — прошептала она.
— И соберет он праведных. И поведет их в ад. — Мальчик сбросил меховой капюшон, и Маура увидела в отсветах пожара его лицо. Он стиснул зубы, и от гнева у него желваки на скулах заиграли.
— Чьи это были дома? — спросила она. — Кто жил в Лучшем Мире?
Мальчик опустил голову, скорбя по деревне, которую поглотил огонь.
— Моя мама. Моя сестра, — его голос сорвался. — Избранные.
24
Когда Джейн, Габриэль и Сансоне прибыли на место аварии, на обочине их уже ждала поисковая группа. Джейн узнала шерифа Фейи и заместителя шерифа Мартино, а также старого чудака Монтгомери Лофтуса, владельца этих земель, который мрачно кивнул новоприбывшим. Слава богу, на этот раз хоть ружьем не размахивал.
— Вещи привезли? — спросил Фейи.
Джейн достала из машины сумку.
— Мы прихватили кое-что из ее дома. Тут наволочки и кое-какая одежда из бельевой корзины. Этого хватит, чтобы взять след.
— А еще раз можно будет ими воспользоваться?
— Конечно. Храните их у себя. До тех пор, пока мы ее не найдем.