Он был как маковое зернышко на бледной голубой радужке.
От Грубера разило мочой, и Маура посмотрела на его мокрые форменные штаны. Кого-то уже тошнило, она оглянулась на звук и увидела, как ассистент патологоанатома склонился над раковиной.
— Атропин, — сказала она.
— Готова капельница! — воскликнула медсестра.
— По-прежнему нет артериального давления.
— Вводим дофамин?
— Ему нужен атропин, — сказала Маура, на этот раз громче.
Кажется, врачи только теперь заметили ее.
— Почему? У него сердечный ритм не замедлен.
— У него точечные зрачки. И он весь мокрый от мочи.
— А еще у него были конвульсии.
— Нам всем стало плохо в той комнате. — Маура указала на сотрудника морга, который все еще не отходил от раковины. — Начинайте вводить ему атропин, иначе мы его потеряем.
Врач приподнял веко Грубера и посмотрел на сузившийся зрачок.
— Хорошо. Атропин, два миллиграмма, — распорядился он.
— А еще нужно запечатать лабораторию, — сказала Маура. — Нам всем надо перейти в холл, как можно дальше от того помещения. Нужно сообщить в отдел по чрезвычайным ситуациям.
— Что тут, черт побери, происходит? — спросила Джейн.
Маура обернулась к ней, и от этого резкого движения комната словно закружилась у нее перед глазами.
— Есть опасность химического заражения.
— Но газоанализатор показывал, что ничего нет.
— Не было тех веществ, которые он отслеживал. Грубер отравился чем-то совсем другим.
— Но ты знаешь, что это? Ты знаешь, отчего погибли все эти люди?
Маура кивнула.
— Я точно знаю, почему они умерли.
34
— Фосфорорганические соединения, или, по-другому, органофосфаты — одни из самых ядовитых пестицидов, применяемых в сельском хозяйстве, — объясняла Маура. — Они могут попасть в организм человека разными путями, в том числе через кожу и при вдыхании. Вероятно, таким образом подвергся их воздействию доктор Грубер в прозекторской. Когда он снял респиратор и вдохнул пары этого вещества. К счастью, ему правильно и своевременно оказали медицинскую помощь, и он уже идет на поправку. — Доктор Айлз посмотрела на врачей и представителей закона, собравшихся за столом в больничном зале для совещаний.
Не было необходимости упоминать о том, что это она поставила правильный диагноз и тем самым спасла Груберу жизнь, — все и так это знали. Хоть Маура и посторонний человек, было заметно, что относятся к ней с уважением.
— Одно это может убить? — подал голос детектив Пастернак. — Вскрытие отравленного трупа?
— В принципе да, если вы получили смертельную дозу. Фосфорорганические соединения тормозят действие фермента холинэстеразы, который расщепляет нейромедиатор ацетилхолин. В результате нерасщепленный ацетилхолин накапливается в организме до опасного уровня. Из-за этого парасимпатическая нервная система перевозбуждается и посылает мощные неуправляемые нервные импульсы. Это синаптическая «буря». У больного наблюдается усиленное пото- и слюноотделение, недержание мочи и кала. Зрачки сужаются до точечного размера, а легкие наполняются жидкостью. В конце концов начинаются конвульсии, и больной теряет сознание.
— Одного только не понимаю, — сказал шериф Фейи. — Доктору Груберу стало плохо уже через полчаса после начала вскрытия. А ребята из бригады коронера выкопали больше сорока таких трупов, потом еще складывали их в мешки и отвозили в ангар аэропорта. Что-то никто из них не оказался потом на больничной койке.
— Я должен кое в чем признаться, — заговорил доктор Дрейпер, окружной коронер. — Мне сообщили об этом еще вчера, но я не придал значения, и только сейчас понял, что это важно. Четверо из нашей бригады слегли с желудочным гриппом. Или по крайней мере они предположили, что это грипп.