— Но вот я опять здесь, в космосе, за пультом управления! В конце концов, я победил!
— Что случилось с вашими руками? — спросила Товак.
Она сидела рядом с Мгоабе и говорила негромко, но в рубке стояла тишина, и остальные услышали ее вопрос.
— Я лишился их, — сказал Мгоабе. — Они остались где-то там.
Он указал вниз, на палубу скиттера, скользившего над поверхностью Меркурия. «Там» обозначало планету, а не корабль.
— Они остались там. Не думаю, что когда-нибудь их найдут. Вряд ли их даже узнают. Но они где-то на Меркурии. Мы здесь увидим чудесные картины. Смотрите, горизонт! Граница дня и ночи! Видите этот продолговатый блестящий объект? Это и есть станция. Она движется вместе с Солнцем. Самая большая машина на гусеничном ходу из всех когда-либо построенных. Мы опустимся на ее крышу. Вам понравится командир. Я знаю ее всю жизнь. Всю мою жизнь.
Он широко улыбнулся.
— Она моя старшая сестра.
ГЛАВА 12
Двигатели вездехода умолкли за несколько километров до цели. Командир повернулся к пассажирам.
— Я не могу двигаться дальше. Почва здесь ненадежная. Мы можем провалиться и застрять, и тогда за нами придется высылать другой вездеход. Мы не можем себе этого позволить, — слишком дорого.
— Plus са change, — прокомментировал Дэниел.
— Прощу прощения.
— Ничего. Просто похожая ситуация, вот и все.
— Ну ладно, — вступил в разговор Мгоабе. — Мы пройдем оставшуюся часть пути пешком. Так даже интереснее. С тех пор, как были построены Острова, очень немногие спускаются на поверхность планеты.
Командир вездехода презрительно фыркнул.
— Жестянки. Слишком много суматохи из-за этой идеи о новой ветви человечества, независимой от планет. Поначалу, когда у них случалась утечка или им требовалось несколько килограммов чего-нибудь, они обращались за помощью: «Не одолжите ли нам немного кремния?» И в то же время постоянно подчеркивали свое превосходно над деревенщиной с планет. Деревенщиной с планет! Чертовы жестянки!
О да, мы разделяем ваши чувства, — сказал Освальдо. Он принялся рыться среди оборудования, которое распорядился погрузить в вездеход.
— Это неестественно, — добавил командир. — Если бы судьбой с самого начала было установлено, что мы должны жить в жестянках, то мы и жили бы в них. Жизнь принадлежит планетам — это закон природы.
— Вот мы и готовы, не правда ли? — сказал Мгоабе и повернулся к остальным. — Эти костюмы годятся как для открытого космоса, так и для поверхности планеты. Нам не потребуется много оборудования. Мы все сможем унести с собой.
Он передал одну тяжелую коробку Товак, а другую — Лидии. Они открыли коробки и стали надевать скафандры. Эластичная ткань плотно прилегала к телу, пока скафандры не загерметизировались и внутри не создалось избыточное давление. Мгоабе открыл третью коробку, сел, и начал натягивать специальные башмаки.
— Вы уверены, что не нуждаетесь в скафандре, сэр? — спросил Дэниела командир вездехода.
— Мне он действительно не нужен, — поблагодарил Дэниел.
— Дело ваше, — пожал плечами командир. — Только я думаю, что вы совершаете самоубийство. Температура снаружи бодрее трехсот градусов. И нет атмосферы. Из вездехода можно выйти только через шлюз, сэр. У меня еще не погибали пассажиры. Вы будете первым.
Дэн улыбнулся.
— Не волнуйтесь. Хотите, дам вам расписку? Можем отснять все на пленку.
Командир покачал головой.
— Нет. Считайте, что я получил ее.
Освальдо настоял, чтобы первым войти в шлюз. Дэниел смотрел, как открывается дверь. Шлюз представлял собой небольшую камеру, размерами и формой напоминавшую поставленный на попа гроб. Мгоабе улыбнулся, надел шлем, опустил на место лицевой щиток и вошел в шлюз.
Дверь закрылась за ним.