Она устало улыбнулась.
— Спасибо.
Лидия пошевелилась.
— О боже, как больно! Послушайте, вы не могли бы помочь мне дойти до Ванной, Дэн. А потом, если вы не против, я посплю.
— Хорошо. Пока вы отдыхаете, я посмотрю программу новостей. Похоже, мне предстоит, узнать гораздо больше, чём я предполагал.
— Прекрасно. Только вовсе не обязательно сидеть рядом и сторожить меня. Я никуда не собираюсь.
— Но…
— Если мне понадобится помощь, я позвоню.
— Хорошо.
— Как самочувствие? Вы выглядите лучше.
Она кивнула.
— Я никогда раньше не завтракала яйцами и пивом. Только вряд ли смогу много съесть с разбитым ртом.
Дэниел кивнул.
— Послушайте, — сказала Лидиями.
Она положила руки на его запястья, и он увидел, что опухоль уменьшилась, хотя синяки остались. Ее лицо тоже выглядело гораздо лучше. Губы были не такими опухшими, а лиловый глаз чуть-чуть приоткрылся.
— Послушайте, — повторила она. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы вернули мне работу. Вы не представляете, что значит потерять ее.
— Думаю, нет.
— Я хочу вернуться на работу. Я хочу вернуться к своему делу и к своей подруге. Вы очень добры, Дэн, что позаботились обо мне — привезли меня сюда, привели врача, вернули мне работу. Но мне не терпится вернуться.
Дэниел опять кивнул.
— Я несколько раз спускался в полицейский участок.
— Не шутите.
— Те двое, что напали на вас… нужно ваше заявление. Я имею в виду полицию, — он заметил, как побледнела Лидия, и поспешил успокоить ее. — Все в порядке. Ведь вы жертва. Почему вы так волнуетесь? У вас что, еще какие-то неприятности?
— Нет, нет. Разве вы не видели, какая у нас полиция?
— Даже в этом случае, — он встал, посмотрел на нее и принялся мерить шагами старый Ковер, — они не могут быть настолько плохи Лидия. Я буду с вами. Это ведь на вас напали. Полиция не может быть настолько плоха.
— Может, — она отвела взгляд, а затем снова посмотрела на него. — А что с Джедом и Милли?
— С кем?
— С людьми, которые… — она прищурилась, а потом на секунду закрыла глаза, — насиловали меня.
— Он мертв, а она парализована.
— Ого! И сильно?
— Довольно-таки. Странная ирония — полицейский сказал, что ее можно вылечить, если использовать разработанные для меня нейропротезы. Если она сможет оплатить их.