— Не всего, мистер Китаяма.
На сигнальной панели замигал индикатор. Ройс нажала несколько клавиш, и послышался чей-то голос.
Подождите секунду, — ответила Ройс и обратилась к Китаяме. — Ваш посетитель ждет. Впустить его?
— Почему бы и нет, — безразлично отозвался Дэн. — Еще один врач?
— Это ваш внук, мистер Китаяма.
Дэн закрыл глаза и ничего не сказал.
— Йеясу Хасегава. Сын вашей дочери. Он прибыл сюда с Хоккайдо, чтобы повидаться с вами. Мы ожидали его визита. Если хотите, я попрошу его подождать. Или отошлю обратно. Думаю, вы должны принять его. Рано или поздно, но вы выйдете отсюда, мистер Китаяма. Не потому, что у вас закончатся деньги. Просто нет смысла провести всю оставшуюся жизнь в этой лаборатории. Мы хотим, чтобы вы снова нашли свое место в человеческом обществе.
Дэниел улыбнулся. Человеческом, да? Я могу участвовать в соревнованиях по задержке дыхания. И никогда не проиграю! Как вы думаете, могу я попробовать сыграть за «Моряков»? Правда, если меня признают роботом, то не разрешат играть в высшей лиге. Тогда я смогу работать машиной для бросания мячей на весенних тренировках.
Ройс нахмурилась.
— Прошу вас. Невежливо заставлять мистера Хасегаву ждать у входа. Впустить его или попросить приехать позже?
Дэн колебался…
Хорошо, пусть приходит.
Хасегава переступил порог комнаты и низко поклонился своему деду.
— Коничива, оджии-сан, — он повернулся к доктору Ройс и снова поклонился. — Коничива, ишиа.
Дэниел посмотрел на Хасегаву,
— Извините, но я вас не понимаю. Ведь вы говорите по-японски, да?
— Оджии-сан, — повторил Хасегава и опять поклонился Дэниелу.
Смутившись, Китаяма ответил ему поклоном. Краем глаза он заметил, что Ройс незаметно отошла в угол комнаты. Она мудро рассудила не участвовать в беседе Дэниела и Йеясу, пока в этом не было необходимости.
— Ха, — произнес Йеясу, утвердительно кивнул. — Ватакуши иу Ниппонго, оджии-сан.
— Прошу прощения, — ответил Дэниел. — Я не знаю японского. Послушайте, мистер Хасегава, вы говорите по-английски? Это единственный язык, который я знаю, не считая языков программирования вроде Кобола или Сисгена. И немного эсперанто. Ми паролас эсперанто. Ми паролас мулта бритиа. Ми не паролас Джапания.
Хасегава шумно вздохнул.
— Мой дед из другого времени. Вы мужественно боролись за свою жизнь и предоставили вашим потомкам возможность… возможность оказать вам должное уважение.
Он снова поклонился. На нем было надето кимоно, шаровары и перчатки. Из-под кимоно выглядывали ножны церемониального меча.
Дэниел полагал, что ножны были чисто декоративными и торчащая из них рукоятка не принадлежала настоящему мечу.
— Странная ситуация, сэр.
— Пожалуйста, — Хасегава отвесил легкий поклон. — Я младший, и вы не должны называть меня сэром, дедушка.
— Подождите. Вы выглядите старше меня. Мне только тридцать… — Дэн замолчал. — Подождите. Если я пробыл без сознания восемьдесят лет, то мне сейчас сто четырнадцать. Когда произошла авария, мне было тридцать четыре.
— И я ваш внук.
Дэниел прищурился.
— Сколько вам лет, мистер Хасегава?