Северный ветер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ее неприступность пуще распаляет Яна. Он не сознает, чего именно хочет. Но ему приятно прижимать и не выпускать это молодое, сильное тело. И как будто ничего больше. Он обнимает Юзю еще крепче.

— Ах ты озорница!..

Но вдруг Ян чувствует, что кто-то сзади хватает его за шиворот и оттаскивает от Юзи. Испуганный и обозленный, он оборачивается. Перед ним стоит Витол — без винтовки и шашки урядника. Мыча что-то сквозь стиснутые зубы, Ян пытается вырваться. Память подсказывает, что нечто похожее он уже как-то раз испытал. Не успевает он разобраться в этом неприятном воспоминании, как раздается в ушах звон оплеухи. Удар по одной щеке, по другой… От боли даже темнеет в глазах, и руки беспомощно хватают воздух.

Ему непонятно, как он скова очутился за дверью. И опять припоминается, что нечто подобное он уже пережил. Но и эта мысль лишь мимоходом задевает его. Щеки пылают, перед глазами мелькают желтые круги, а сердце распирает бешеный гнев. Все затмевает одно чувство: страшное, невыносимое унижение и стыд. И мысль одна — отомстить, отомстить…

На кухне Юзя чистит поднос. Низко склонясь над столом, ничего не слышит и не замечает. Яна это еще больше раздражает. Отомстить, растоптать, стереть с лица земли… Накинув пальто, он бежит на станцию. Пройдя версты две, он чувствует, что гнев немного улегся. Однако Ян не собирается сразу возвращаться. Оскорбление слишком велико, чтобы забыть о нем или простить.

…Командир отряда драгун пока что устроился в вагоне третьего класса на запасном пути. В один конец вагона согнали арестованных, а в другом разместились офицер со своим помощником. Тут же и баронский сынок из озолского имения. В вагоне так натоплено, что дух захватывает, когда входишь. Чугунная печка снизу раскалена, а солдат все подбрасывает дрова и, когда больше уже не лезет, захлопывает дверцу. Тускло горит оплывший огарок свечи, прилепленный на кончике стола.

Барон пошел в другой конец вагона — к охране. Когда Ян здоровается и называет себя, офицер, перегнувшись через стол, не то в шутку, не то всерьез, кричит:

— Герр барон Вольф! Пожалуйста! Поглядите, тот ли это, за кого он себя выдает! Вы как сказали? Как вас зовут?

Яну приходится повторить все сначала. Бароненок нагло и пристально разглядывает его, как некий неодушевленный предмет, и, очевидно, не узнает. Ян вынужден предъявить документы. Офицер с бароном сличают его паспорт с какой-то бумажкой на столике. Переспрашивают, действительно ли его зовут Яном, а не Мартынем. И когда это наконец выяснено, пытаются дознаться, где теперь находится Мартынь Робежниек и когда его можно застать дома. Яну не хотелось бы рассказывать, но приходится отвечать на настойчивые расспросы. Он лжет, юлит, увертывается и в то же время понимает, что это навлекает на него подозрение. В водовороте лжи, страха и унижения его внезапно осеняет догадка: а вдруг и он сам в этом списке… И его уже не выпустят отсюда… Разве для подозрений и даже для ареста недостаточно того, что он брат Мартыня Робежниека. Мурашки пробегают по спине. С ума он спятил, что ли, когда шел сюда? Зачем его принесло? Зачем было лезть на рожон?

Чтобы освободиться от невидимой петли, он, захлебываясь, начинает рассказ о своем. На него напали — самым наглым образом, в собственном доме, средь бела дня. За что — он понятия не имеет. Наверное, из-за его политических убеждений. Ему и раньше мешали заниматься в школе. Силой выгнали из класса, когда он отказался подчиняться требованиям революционеров и продолжал придерживаться законных постановлений. Кто же были эти люди? Ян в растерянности умолкает… Чужие, все чужие — из местных никого, — бормочет он. Описать их он может. Один такой коренастый с большими светлыми усами… Другой бритый, в очках… У него разыгрывается воображение, и он безудержно фантазирует, следя, однако, за тем, чтобы не запутаться и не наговорить лишнего. Офицер с бароном отмечают что-то в своих записных книжках… Да! А вот того, кто напал на него сегодня, он хорошо знает. Видел его и при аресте управляющего имением. А другой? Нет — другого он не узнал. Где теперь Мейер? И этого он не знает… А Витола, пожалуй, можно поймать вечером в школьной прачечной. У него, кажется, какая-то интрижка или связь со служанкой Мейеров…

Покраснев, он исподлобья смотрит на допрашивающих. Те сидят, покуривают, переговариваются вполголоса, смеются. И не спешат, совсем не спешат! А Ян Робежниек стоит как на иголках, его занимает одна мысль: скорее бы отпустили. Черт дернул его прийти сюда… Теперь вот стой с шапкой в руках, точно преступник на допросе или мальчишка, и отвечай на бесконечные вопросы о революционном движении в волости и в окрестностях…

— Черт подери! — Барон вскакивает и ударяет кулаком по столу. — Вы на самом деле дурак или только притворяетесь? Учитель — и не понимаете!

— Есть две категории латышских учителей, — спокойно рассуждает офицер, прикуривая новую папироску от только что докуренной. — Революционеры и дураки. Дураки и революционеры.

— Иногда обе разновидности встречаются в одном лице, — иронизирует барон.

— Случается, случается, герр барон Вольф!

Оба смеются. Ян то краснеет, то бледнеет.

— Пройдите сюда! — Офицер ведет его в другой конец вагона. Там в темноте сидят помощник начальника станции, стрелочник и еще несколько незнакомых ему людей. Там же на скамье лежит тело, покрытое грязной попоной.

Офицер отдергивает попону и чиркает спичкой.

— Узнаете?

В тусклом, колеблющемся свете Ян видит ужасное, изуродованное лицо с двумя носами и четырьмя губами. Оскаленные белые зубы как будто насмехаются… Ян инстинктивно закрывает глаза и прислоняется к стенке вагона.

— Кажется… мне кажется… я его видел. Один из тех, кто приходил арестовывать Мейера? Вимба…

— Ага. Андрей Вимба?

С другого конца в вагон вваливается толпа. Драгуны вталкивают трех арестованных. Крестьянина средних лет, в новых высоких сапогах, с белым платком на шее, его беременную, на сносях, жену и хрупкую темноглазую девушку в легкой осенней жакетке. Идя последней, она локтями отбивается от драгун, которые зубоскалят и всячески пристают к ней.

Барон со свечой в руке подходит к столу.

— Вот она, эта банда, — докладывает он офицеру и тычет пламя свечи в лицо каждому из арестованных. — А-а, это та… — Он подносит свечу все ближе и ближе, к самым глазам девушки, и та резко откидывает голову, но подталкиваемая сзади драгунами, снова подается вперед.

— Как тебя звать? — кричит офицер.

— Анна Штейнберг, — тихо, но твердо произносит она.

— Андрея Вимбу знаешь?

— Он мой жених.

— Ага! Твой любовник?