Теперь Том занялся другим марсианином. Если бы ему удалось пробить бронированный скафандр второго нападавшего, у него остался бы лишь один противник.
Марсианин взмахнул дубиной, но острие клинка устремилось к нему, и шестирукий поспешно отступил назад, подальше от грозного оружия. Том воспользовался своей позицией и снова ударил, целясь в бронированный нагрудник, причем проделал это с такой силой, что марсианин потерял равновесие и растянулся на песке.
Каждую секунду ожидая удара сзади, Том круто развернулся, но его опасения были напрасны: его первый противник лежал без движения — груда блестящей брони в тени хребта.
Каким-то непостижимым образом острие сабли, когда он пытался отразить удар дубины, пронзило сталь скафандра. Прокол, должно быть, оказался совсем крошечным, но марсианин погиб, как только воздух хлынул из скафандра наружу.
Том быстро обернулся ко второму марсианину, который все еще силился подняться с земли. Один мощный и хорошо нацеленный пинок — и тот полетел кувырком и снова грохнулся навзничь. Сжимая обеими руками рукоять занесенной сабли и готовясь вложить всю свою силу до последней капли в удар, который должен был разрубить прочную сталь, Том шагнул к поверженному врагу.
Марсианин протянул к нему стиснутые руки в жесте покорности и мольбы о пощаде — ни дать ни взять нашкодивший пес, пытающийся увильнуть от заслуженного наказания. Том смотрел прямо в его желтое бородавчатое лицо, на котором застыл ужас. Ужас этот был вполне понятен, поскольку любой представитель низшей расы, поднявший руку на землянина, тем самым автоматически обрекал себя на смерть. Пощады обычно ждать не приходилось.
Том смотрел в это уродливое лицо за стеклом шлема, и в его сердце закралось нечто вроде сочувствия.
Он медленно опустил саблю, потом вновь поднял клинок и с вопросительным взглядом потыкал им в разные стороны.
В глазах поверженного марсианина мелькнуло понимание, и его губы медленно зашевелились. Он показал в направлении скалы.
По его губам Том прочитал одно слово: «Корабль».
Марсиане пришли с корабля. Но где они взяли корабль? На протяжении веков все марсиане до единого были не более чем рабами, пусть строптивыми, но все же рабами высшей расы.
Том ткнул пальцем в тело мертвого марсианина, потом в своего пленника.
— Сколько еще? — спросил он одними губами.
Марсианин покачал головой. Он ткнул в себя, потом в своего погибшего товарища и снова сделал отрицательный жест. Судя по всему, их было только двое.
Том отступил на шаг, не выпуская сабли из рук, и знаком приказал бывшему противнику подниматься.
С клинком наготове он медленно шагал за пленником по песку, потом вверх по скалистому выступу. На вершине гряды марсианин остановился и одной из шести своих рук ткнул вниз.
Том взглянул в ту сторону и увидел небольшой ракетоплан, стоящий на песке. На его серебристом носу красовалась древняя эмблема Марса — красный равносторонний треугольник внутри синего круга, который, в свою очередь, был заключен в желтый квадрат.
Он изумился: кроме как в исторических музеях, эту эмблему никто не видел уже много лет.
Когда они очутились внутри летательного аппарата и воздушные шлюзы были закрыты, Том откинул назад шлем и принялся жадно глотать чистый воздух.
Марсианин тоже снял свой шлем, и они очутились лицом к лицу друг с другом.
— Не знаю, почему я оставил тебе жизнь, — сказал Том, — но я это сделал. Однако учти: одно неверное движение — и тебе конец.
— Да, хозяин, — ответил марсианин смиренным и раболепным голосом.
— Где вы взяли этот ракетоплан? — спросил Том.
— Мы с друзьями взяли его и еще десять таких же с Шахты Номер Один несколько часов назад.
— С Шахты Один! — вскричал Том, хватаясь за саблю. — Там что, тоже было восстание?
— Сегодня в один и тот же час произошли восстания на всех шахтах Меркурия.
Том шагнул вперед.
— И все они удались?
— Не знаю, хозяин. Наверное, все. Они были тщательно подготовлены.
— А эмблема Марса?