– Терцин не платит мне денег, и я только хочу вернуться домой.
– Все рано ты наемник, Ник! Ты хотел украсть нашу святыню. Ты догадываешься– что тебя ждет?
– Ваш поцелуй?
Вздох возмущения, пронесся по залу.
Принцесса сдвинула брови.
– Ты торопишься умереть, Ник?
– Умирать никто не торопится. И я не исключение, но вы такая прекрасная дама! Я хотел бы перед смертью получить ваш поцелуй и унести память о нем в другой мир.
– В другой мир ? Ты-маг?
– Я не маг. Наш народ верит в то что, умирая, мы не умираем целиком и полностью. Умирает только наше тело, а наше сознание-душа-переноситься к богу в лучший мир в котором нет болезней, горестей и бед.
– Казнив тебя мы ускорим твою встречу с богом, Ник?
– Такова вера моего народа.
– Расскажи мне о своем мире, Ник.
– Может быть, с меня снимут веревку и покормят чем нибудь?
– Ты дерзок, пришелец, сверх меры!
– Разве мне есть что терять?
Принцесса улыбнулась.
– Гарф развяжи его и проводи в мою столовую комнату.
Принцесса возлежала на кушетке и, опираясь на локоть, отщипывала ягодку за ягодкой с виноградной кисти. Если конечно бывает виноград оранжевого цвета!
Тело женщины просвечивалось сквозь тонкую ткань. Ник видел и соски грудей, и даже треугольник волос на лобке. Принцесса вела себя совершенно непринужденно, словно выставлять себя напоказ она привыкла ежечасно!
Золотая шапочка оставалась на ее макушке, словно приклеенная.
Ник кушал скромно и аккуратно жареную птичку голыми руками. Ножа и вилки здесь еще не придумали.
За спиной Ника стоял охранник, но принцесса его будто и не замечала, как мебель.
Жаркое Ник запивал чем-то весьма похожим на перебродивший сок, подливая в беленькую пиалу новые порции из кувшина.
В процессе трапезы Ник рассказывал принцессе о городах двадцать первого века, о своей квартире и об обычаях своего народа.
Принцессе было интересно все. Особенно то, что носят женщины, как проводят время и чем заняты дома.
Откровенность Ника очаровало повелительницу Гархурдов.
Когда же покончив с едой, слегка охмелевший Ник начал рассказывать о сексуальной жизни Москвы в двадцать первом веке, женщина забыла про виноград и приоткрыла рот от удивления.
Ник смотрел ей в глаза и говорил, говорил. . .
Своей шкурой он ощущал, что от длины его языка зависит долгота его жизни.
Тем не менее, дела настигли и принцессу. Явился тот же высокомерный тип с красным поясом.