На пыльной площадке лежали четыре тела в синих костюмах-все те же.
«Виллена! »
Никто не отозвался.
Ник нашел в пыли свой автомат.
Побрел вверх по склону. К самом гребне он лег на живот и осторожно выглянул во внешний мир.
Люди в синем стояли тесной толпой, окружая кольцеобразный холм на безопасном расстоянии. Тысячи две-три. Все одинаковые в своих робах. Не дети-взрослые. Стояли молча. Как мебель.
«Откуда их столько нагнали! ? Как киборги, блин! »
Люди в синем ждали когда развеется ядовитый дым.
У Ника появилось огромное желание зарыться в землю чтобы его эти люди не заметили и не нашли.
«Виллена, куда вы все провалились! От такой толпы мне не отстреляться! »
Ник сполз обратно, добрел до центра площадки. Живот все еще побаливал. Хотелось пить. Только желания снимать противогаз не имелось. Во время незабвенной службы в рядах российской армии Ник исхитрился глотнуть на проверке хлорпикрина . Такие радости не забываются на всю жизнь.
«Эх, осталась бы здесь корзинка-залез в нее и сидел в гостях у Ларингсоона пока не надоест теще! »
По всем видам получился у Виллены облом. Магов не перехватили, Ризи не отбили.
Когда дым рассеялся, Ник торопливо снял с себя противогаз, разгрузку, отбросил в пыль автомат. Лицо и рубашку он извазюкал в чужой крови и плюхнулся на живот рядом с трупами, стараясь дышать через рукав. Слезогонка еще ощущалась. Глаза щипало и в горле першило.
Шаги, негромкие голоса.
Подошли, пощупали пульс, перевернули на спину. Ник тихо застонал.
Он успешно прикидывался раненым, пока его тащили на руках куда-то.
Глаза не открывал, стонал едва.
Над ним нагнулся человек.
– Как имя, должнось на декаду? Что болит?
– Все. . . Воды. . .
Принесли теплой, противной на вкус воды. Ник напился и открыл глаза.
Дядька лет пятидесяти с седоватой бородкой. Рядом девушка, коротко стриженная, худенькая с флягой и большой брезентовой сумкой на ремне.
Местная медицина?
Нику задрали рубаху, пощупали за ноги.
– Ран нет, только ушибы. Вставайте, гражданин. Вы практически здоровы.
Ник сел, огляделся. Люди в синем маршировали колонной по пыльной дороге.
– Я ничего не помню. . .
– Это временно.
Дядька с бородкой задрал Нику веки, посмотрел, потом велел открыть рот и показать язык.