– А, б. . . , ни х. . . . не вышло, пидор мелкий!
Старичок в ответ издал испуганный писк и топот его ножек затих в коридорах.
«Побежал пробки менять? Вставит жучков и включит по-новой! Похоже мой квест подходит к неожиданному концу! »
– Какой я мудак! Лучше бы остался с Ризи! – Ник заорал во всю глотку. Что ему еще оставалось?
– Ник? Это ты?
Тоненький голосок Ризи донесся сквозь отверстия под потолком блендера.
– Ризи, малютка? Что ты здесь делаешь?
– Милый Ник, я со вчерашнего дня сижу в клетке в этом подвале. . . . пошла за тобой. . . свернула сюда. . . и вот. . . вот. . .
Малышка заплакала, тоненько, жалобно.
– Не плачь, я тебя выручу!
– Ты пришел за мной? Я знала что ты придешь! Знала! Милый Ник, выпусти меня!
«Кто бы меня выпустил! Стоп! У блендера должна сниматься верхняя крышка, иначе как доставать фарш? »
Ник уперся ладонями в крышку, но без толку. Видимо старичок лазал за фаршем через загрузочное отверстие.
Ризи продолжала плакать, мешая Нику собраться с мыслями. Становиться фаршем с приправой очень не хотелось!
«Вот засада, блин! »
– Не плачь, малютка! Хочешь песню спою?
Молчание. . .
– Ник, ты умеешь петь? ?
Ник вздохнул. Особыми вокальными данными он не обладал, конечно, тем более как все современные люди от каждой песни знал не более двух первых строк-такой вот знаток попурий!
А современные песни, эту дешевую попсу трудно запомнить. Эти песенки как мотылек-утром вылетел, а вечером сдох!
Была, правда, одна песня, которую Ник вызубрил еще в раннем детстве.
Ее любил петь отец Ника за праздничным столом, когда принята на грудь поллитра водки и требовалось потешить разнежившуюся душу.
Степь да степь кругом
Путь далек лежит,
В той степи глухой,
Замерзал ямщик!
Ник пел и ком поднимался в горле, а слезы к глазам.
Жалко было несчастного ямщика, покойного отца, себя, горемычного, малютку Ризи. . .
Хорошо что в темноте слезы его никто не увидит.
Ник спел до конца и с трудом перевел дух.