История Германии. Том 2. От создания Германской империи до начала XXI века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Большое значение для утверждения в ФРГ мнения о континуитете внешнеполитических планов кайзеровской и нацистской Германии имела книга леволиберального историка Ф. Фишера «Рывок к мировому господству» (1961). Она способствовала признанию историками тесного сотрудничества и «решающей параллельности интересов партийной верхушки, вермахта и крупной промышленности» в Третьем рейхе (Д. Петцина). Эта точка зрения противостояла попыткам реабилитировать крупный капитал и милитаристские круги Германии.

В ФРГ была также достаточно распространена точка зрения о том, что Гитлера вынудили начать войну внешнеполитические обстоятельства и «враги» Германии (тезис о «превентивной войне»). Реалистически мыслящие историки ФРГ (А. Хильгрубер, К. Хильдебрант, Г.-А. Якобсен, В. Михалка, и др.) в своих работах, посвященных внешней политике и войне, приложили немалые усилия, чтобы сломать подобный стереотип послевоенного немецкого сознания и раскрыть агрессивные намерения фашистской Германии. Историками либерально-демократического направления была развеяна легенда о «чистом», незапятнанном преступлениями вермахте (М. Мессершмит, Р. Д. Мюллер, Г. Г. Вильгельм, Ю. Фёрстер, В. Ветте, Г. Юбершер, Х.-Х. Нольте и др.).

Большое внимание было уделено феномену Гитлера. В 1973 г. Й. Фест опубликовал основательную биографию Гитлера, которая выдержала ряд изданий и переведена на многие языки. С тех пор биографический жанр занимает видное место в историографии нацизма и постепенно создаются работы о всех видных руководителях Третьего рейха.

Западногерманским историкам либерального и демократического толка пришлось немало потрудиться для того, чтобы противостоять представлению большого числа немцев о «хороших довоенных временах» при Гитлере. Они много сделали для освещения характера внутриполитической жизни при нацизме, организации государственной власти, разоблачению преступлений нацизма (М. Брошат, П. Лонгерих, О. Когон, В. Бенц и др.).

В отличие от ГДР, в Федеративной республике изучение фашизма проходило в обстановке споров. Особенно это касалось вопроса об историческом месте национал-социализма. Так, например, острую дискуссию вызывал вопрос о сочетании в национал-социализме элементов «модернизма» и «варварства», идей индустриального и доиндустриального общества. Большинство немецких историков отрицательно отнеслось к попыткам некоторых авторов расценивать мировоззрение Гитлера как «современное». Они считают, что «модернистские», внешне передовые средства (технический прогресс, социальная политика, открытия в медицине и др.) были поставлены на службу в корне реакционным и явно антимодернистским целям. X. Моммзен назвал это явление «симуляцией модернизма», а Н. Фрай полагает, что «модернизация носила вынужденный характер и не была сущностью режима».

Современная немецкая историография проявила определенные тенденции к ревизии некоторых оценок периода национал-социализма. Они не касаются преступной сущности нацизма, а связаны с преодолением тезиса о «разрыве истории» в его эпоху. Теперь исторический континуитет признается не только в сфере реакционно-консервативных идей и агрессивной политики, но и в других областях жизни Германии. Констатируется, например, что в социальной политике нацизма получили дальнейшее развитие социальные традиции Германии конца XIX — 20-х гг. XX в., и она (политика) была в чем-то воспринята ФРГ (Г. Винклер, Н. Фрай и др.). Нацисты, подчас невольно, способствовали развитию социально-нивелированного общества «среднего класса» (В. Бенц, Б. Вендт, К.-Й. Хуммель, К. Дюффлер и др.).

В современных обобщающих исследованиях ярко отразилась «многоцветность» нацистского режима, которая помогает лучше понять его притягательную силу для народа и одновременно его преступную энергию («Соблазн и принуждение» Х.-У. Тамера, «Обманчивое сияние Третьего Рейха» П. Райхеля и др. работы).

Общественное мнение всегда будоражил вопрос о степени вины и ответственности немцев за преступления национал-социалистов. В 1996 г. этот вопрос с особой остротой был поставлен американским историком Д. Гольдхагеном в книге «Добровольные подручные Гитлера». В ней он сделал однозначный вывод о предрасположенности всех немцев к поддержке нацистских преступлений. Дискуссия вокруг этой книги, само развитие немецкой историографии выдвинули вопрос о реакции населения на политику национал-социализма в центр внимания практически всех работ о нем.

Еще в 70-80-е гг. XX века историки основательно исследовали социальный состав и электорат нацистской партии. Одновременно эта тема была дополнена изучением национал-социализма на региональном, муниципальном и коммунальном уровне. Немецкие ученые стали глубоко исследовать "Alltag" («повседневную жизнь») при национал-социализме.

В 1990-е гг. видное место заняли вопросы изучения системы концлагерей, обращения с военнопленными (особенно — советскими), а также с насильственно угнанными восточными рабочими («остарбайтерами»). Традиционная политическая история отходит на второй план и уступает место постмодернистским методам и темам исторического исследования: менталитета, тендерной политики, культурологическим и религиозным аспектам национал-социализма. В рамках исследования геноцида и Холокоста получила развитие «история снизу» — история формирования отдельных карательных подразделений, медицинских учреждений, занимавшихся эвтаназией, военных частей, предоставлявших солдат и офицеров для участия в массовых казнях. Были написаны десятки биографических работ деятелей нацистской партии среднего и низшего звена.

Картина истории дополняется рефлексивными воспоминаниями быстро уходящего поколения свидетелей событий. Весь этот большой массив литературы позволяет, в целом, составить мнение о мотивах людей, поддержавших нацистский режим или, наоборот, отвергавших его, о фанатизме одних и индифферентности других. Главный вывод состоит в том, что без системы доносительства, а также коллаборационизма карательные органы нацистской Германии были бы не в состоянии развернуть столь полномасштабный террор как внутри страны, так и за его пределами (П. Мальман).

Исследование Сопротивления национал-социализму также является важным направлением немецкой историографии. В этой области созданы многочисленные работы о тех, кто с риском для жизни противостоял нацизму — независимо от социальной, политической или религиозной предрасположенности. В этом направлении многое сделали такие ученые, как X. Моммзен, Й. Тухель, П. Штайнбах, Г. Р. Юбершер, К. Дробиш и др. Работы историков над этими темами во многом способствовали увековечению памяти деятелей немецкого Сопротивления и внесли большой вклад в формирование антифашистского консенсуса немецкого общества. Сохранение этого наследия и сегодня остается важной задачей.

ГЛАВА V

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГЕРМАНСКОГО ВОПРОСА В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И РАСКОЛ ГЕРМАНИИ (1939-1949 гг.)

Десятилетие 1939-1949 гг. — одно из самых драматических десятилетий XX в. — для Германии имело особое значение. После начала Второй мировой войны нацистский режим и его политика перестали быть внутренним делом Германии, поскольку ее цели в войне были агрессивными, а средства, которые использовались для достижения этих целей, — преступными. Речь в этой войне шла не о ревизии Версальского мира, не о возврате колоний, не об изменении границ Франции или Польши, а о переделе мира; о том, будут ли вообще существовать независимые от блока агрессоров государства; по большому счету под вопрос было поставлено само развитие мировой цивилизации.

Поэтому страны, затронутые агрессией и объединившиеся в коалицию, получившую название «антигитлеровской», посчитали себя в случае победы в войне вправе определять судьбу Германии и ее союзников. Таким образом, «германский вопрос» изначально носил международный характер, а решать его предполагалось извне, усилиями антигитлеровской коалиции.

1. Вторая мировая война, антигитлеровская коалиция и германский вопрос (1939-1945)

Возникновение германского вопроса и рассмотрение его сути антигитлеровской коалицией (1939-1944)

О сути германского вопроса всегда было много споров: когда он возник, в связи с чем, как видоизменялся? Одну из самых известных дефиниций германского вопроса, как «вопроса о государственном существовании Германии и ее статусе в Европе» дал в 1982 г. западногерманский историк Вильфрид Лот.

За отправную точку его возникновения некоторые авторы берут итоги Первой мировой войны, некоторые же уходят еще дальше — к временам объединения Германии «железом и кровью». Весьма распространенной является точка зрения, согласно которой германский вопрос возникает в 1945 г., после поражения Германии в войне, в связи с решениями, принятыми Потсдамской конференцией. Однако большинство историков сегодня полагают, что германский вопрос возник с началом Второй мировой войны, и что первопричиной его возникновения стала агрессивная внешняя политика Германии и антигуманный характер нацистского режима.

Противники Германии начали обсуждать судьбу ее послевоенного устройства фактически сразу после начала Второй мировой войны. Но в самом начале войны ни Англия, ни Франция, конечно, еще не имели определенных представлений о том, как поступить с Германией в случае победы над ней.

Суть германского вопроса в представлениях политических деятелей Англии (да и США) в 1940-1941 гг. была наиболее ярко выражена известным британским дипломатом Робертом Ванситтартом (1881-1957). Лорд Ванситтарт резко осуждал гитлеровскую политику и полагал, что она выражает немецкий национальный характер. Ванситтарт называл немцев «подонками человечества», то есть не видел особого различия между «немцами» и «нацистами». Он отрицал наличие демократических сил в немецком народе и выступал за кардинальное решение германского вопроса в виде длительной англосаксонской опеки над Германией после победы.

Атлантическая хартия, которую премьер-министр Англии Уинстон Черчилль и президент США Франклин Рузвельт подписали 14 августа 1941 г., носила декларативный характер, поскольку США официально еще не участвовали в войне, а планы по отношению к Германии были сформулированы предельно расплывчато.

В ходе Лондонской Межсоюзной конференции (24 сентября 1941 г.) была оглашена декларация советского правительства, в которой выражалось согласие с принципами Атлантической хартии и говорилось о необходимости «разгрома гитлеровской агрессии и уничтожения ига нацизма...». Каких-то более конкретных заявлений по отношению к будущему Германии не последовало ни в ходе Московской конференции представителей СССР, США и Англии (29 сентября — 1 октября 1941 г.), ни после вступления в декабре 1941 г. во Вторую мировую войну США. Таким образом, в 1939-1941 гг. союзники по формирующейся антигитлеровской коалиции еще не выработали согласованной точки зрения на будущее послевоенной Германии.

1 января 1942 г. в Вашингтоне представители США, СССР, Англии и еще 23 государств подписали «Декларацию объединенных наций», в которой правительства, занятые «общей борьбой против диких и зверских сил, стремящихся покорить мир...», брали на себя обязательства употребить все свои военные и экономические ресурсы для достижения победы над Германией и ее союзниками.

26 мая 1942 г. был подписан договор между СССР и Великобританией о союзе в войне, о сотрудничестве и взаимной помощи после войны. 11 июня 1942 г. между правительствами США и СССР было подписано соглашение о принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии. Однако и в этих документах, подписанием которых завершилось юридическое оформление антигитлеровской коалиции, суть германского вопроса не была официально сформулирована даже в общих чертах.

Политика по отношению к Германии разрабатывалась в глубокой тайне. Отчасти это видно из секретной переписки, которая велась в годы войны между И. В. Сталиным, У. Черчиллем и Ф. Рузвельтом. В беседах с советским полпредом в Англии И. М. Майским 27 ноября и 7 декабря 1941 г. У. Черчилль впервые открыто поставил вопрос о расчленении Германии после победы, сделав акцент на отделении Пруссии от остальных ее частей.

В январе 1942 г. по распоряжению Ф. Рузвельта была создана «Консультативная комиссия по послевоенным проблемам», которая вскоре представила на рассмотрение американского правительства несколько планов послевоенного раздела Германии: на три, пять и семь частей. Открытые в середине 90-х г. архивные документы позволяют с уверенностью говорить о том, что аналогичные планы разрабатывались также и руководством СССР.

Официальная же точка зрения советского правительства по германскому вопросу была сформулирована Сталиным в 1942 г. и была широко известна как в СССР, так и за рубежом: «Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское — остается».

Впервые три главных союзника по антигитлеровской коалиции обсудили вопрос о будущем Германии на Московской конференции министров иностранных дел, которая проходила с 19 по 30 октября 1943 г. Государственный секретарь США Корделл Хэлл (1871-1955) и министр иностранных дел Великобритании Антони Иден (1897-1977) прямо заявили о необходимости расчленения Германии. Нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов уклонился от высказывания советской позиции по поводу послевоенного устройства Германии, заявив, что «вопрос находится в процессе изучения».

Действительно, вопрос тогда тщательно изучался: недавно рассекреченные архивные документы показывают, что известные советские экономисты — научные сотрудники Института мирового хозяйства и мировой политики — уже за месяц до московской конференции представили «Варианты расчленения Германии и их экономические и военные последствия», где предполагалось три варианта расчленения: на три, четыре или семь государств.